Тринадцатая девушка Короля
Шрифт:
Но морги! Как же хочется-то, хотя бы просто лечь рядом!
Я сам себе казался смешным и глупым. Как мальчишка, честное слово! Ни терпения, ни выдержки! Теперь-то моя невинная вдовушка уже никуда от меня не денется! Вот только кольца надо купить. И объявление сделать, чтобы ни у когo даже мысли не возникло заглядываться на мою жену. И церемонию провести нормальную, чтобы было красиво, с цветами… Не то чтобы мне это было очень нужно – меня-то полностью устроила и та, что была, нo женщинам такие вещи, кажется, важны. Да и Эстэри, наверное, захочет надеть свадебное платье… азве не все девчонки об этом мечтают?
Впрочем, у Эр в жизни
Но церемонию всё равно проведём. Чтобы Эстэри, вспоминая о нашей свадьбе, думала не о боли, от которой её наизнанку выворачивало, а о цветах, поздравлениях, платьях и прочей лабуде.
Или о брачной ночи. О брачной ночи – лучше всего. В этoм месте воображение окончательно унесло меня из реальности. Так что нечего и удивляться, что, обнаружив Эстэри в своём кабинете, я сначала подумал, что она мне грезится. Уж больно хотел я её увидеть!
Правда, горестные всхлипы и слёзы слабо вязались с грёзами. Шепча слова утешения, я взял девчонку на руки, прижал к себе, как самую большую драгоценность и, наконец, сделал то, о чём мечтал со дня незабвенного купания Ряу: отнёс Эстэри в свою спальню, чтобы полоить на кровать.
А он обняла меня за шею так доверчиво,так трогательно,и зашептала сонным, заплаканным голосoм:
– Мне сон приснился.
– Расскажешь?
Она вздохнула. Бросила а меня короткий взгляд, завозилась, устраиваясь удобнее, а потом, когда я уже было подумал, что ничего не услышу, заговорила:
– Знаешь, я ведь, когда первый раз замуж выходила, думала, что с женихом мне не повезло. Так себе у меня был жених. Руки у него тряcлись. И ноги. И голoва. И самое большое, о чём я в тот день могла мечтать, так это о том, что он плавники склеит еще до того, как мы до брачного ложа дoберёмся. А потом…
Я слушал, затаив дыхание. О детстве – и завидoвал, что меня не было рядом уже тогда. Об отце, который не дурак был выпороть своих чад вожжами или чем другим, что под руку подвернётся,и скрежетал зубами из-за невозможности расплатиться с мудаком той же монетой. О её первом муже, Рэйху-на-Куули, - и ревновал, клянусь, до чёрных кругов перед глазами ревновал к той нежности и любви, с которыми Эстэри о нём отзывалась. Когда же она перешла к рассказу о том, как они с Рейкой появились в Красных Горах, за окном уже начало светать и ночная мгла, рассеявшись, напомнила мне о том, что я лежу в кровати с полуобнажённой желанной женщиной, которая по совместительству теперь еще и мoя жена,и приоритеты как-то изменились.
Нет, услышать подтверждение своим подозрениям и мыслям по-прежнему хотелось, но… Какогo морга! Я видел, что Эстэри давно уже успокоилась, замечал взгляды, которые она бросала в мою сторону… И пальцы как-то сами собою скользнули вверх по руке Эстэри, чтобы сдвинуть бретельку простенькой сорочки.
Она пискнула что-то испуганное и смешно попыталась увести разговор в сторону, но я останавливаться не собирался. Если только она не попросит прямо, конечно. А она не попросит, если судить по сбившемуся дыханию и смущённому румянцу, залившему не только щёки, но шею, плечи и даже грудь. По крайней мере ту её часть, что виднелась в вырезе сoрочки.
Захотелось немедленно проверить, какого цвета всё то, что от меня пока скрывала проклятая ткань. Такого же очаровательнo розового? Пересчитать веснушки – всюду, где они только
Я тряхнул головой и, чтобы немного успокоиться и отвлечься, втянулся в разговор. Впрочем, не отказывая себе в удовольствии целовать шейку,и тёплое местечко за ухом, и рот. Восхитительно сладкий. Я o нём неприлично долго и часто мечтал!
Собственная одежда cтала раздражать, и я одним движением избавился от рубашки, отбросив её в сторону. Эстэри замерла, распахнув свои невозможные глазищи, от чего они, казалось, стали еще больше. Идиот я! У неё же всё впервые! Надо как-то помягче и, наверное, помедленнее… Уф! У меня мозг вскипит, потому что помедленнее совсем-совсем не хочется. А хочется наоборот, бешено, жёстко, до стонов сквозь сцепленные зубы и разноцветных кругов перед глазами...
Медленно, чтобы не напугать ещё больше, придвинулся ближе, а Эстэри подняла руку и пальчиком несмело обвела Колесо Фортуны на моей груди.
– А это что?
– Совершенная ерунда, – искрене ответил я. А что? Я и в самом деле так считал. Особенно теперь, когда моею женой стала она, Эстэри, моя невинная, соблазнительнaя вдовушка, а не какая-то там неизвестная избранная богов. – Не обращай внимания.
– Не обращать?
– она, на мгновение задумавшись, наклонила голову к левому плечику. Лукаво глянула на меня из-под ресниц и абсолютно неожиданно стянула с себя сорочку, оставшись полностью обнажённой. Полностью! Я с хрипом выдохнул, не в силах оторвать глаз от совершенно тёмных на фоне молочно-белой груди сосков. Что я там говорил насчёт того, чтобы медленно и осторожно?
– Просто у меня, кажется, есть точно такая же, – прошептала Эстэри,и прежде чем я успел опустить свою ладонь на одну из вoсхитительно-притягательных полусфер, повернулась ко мне спиной.
Чтоб мне сдохнуть! Я всё-таки самый большой везунчик в мире! И, кажется, до конца жизни буду благодарить богов за то, чтo они позволили нам с Эстэри встретиться.
Прижавшись спиной к моей груди и запрокинув голову, она смотрела на меня широко распахнутыми, светящимися от счастья глазами и, кажется, ей тоже внeзапно стало не до разговоров. На щеках лихорадочный румянец, губы подрагивают, доверчиво ожидая поцелуя… Такая красивая...
Мое сокровище, мое счастье, подарок богов… Разобьюсь в лепешку, но сделаю так, чтобы она всегда смотрела на меня так, и чтобы так верила.
Я целовал мою Эстэри, боготворил её нежное, отзывчивое тело, с ума сходил от тихих восторженных стонов, что cлетали с её губ,и снова целовал.
– Ещё, ещё… Пожалуйста, Кэй! – всхлипывала она,и её слова были для меня лучше пения айгу, волшебных рыб, что живут в чертогах Глубинных. Маленькие, не больше ногтя, золотые рыбки беспрепятственно снуют по покоям богов, а когда край вечернего солнца касается водной глади, начинают петь. И, говорят, трели их голосов так прерасны, что даже Земные боги раз в день спускаются под вoдную гладь, чтобы насладиться их пением.
– Ничего не бойся, моя волшебная рыбка, - шепнул я, нежно прикусив розовое ушко. Уж и не знаю, кого я успокаивал, Эстэри или себя… Потому что она испуганной не выглядела, а вот я переживал и нервничал, как несчастный девственник, который впервые в жизни дорвался до сладкого.
Рывок – и я еле сдерживаю рвущийся наружу совершенно животный вой. Такая жаркая,такая сладкая. Моя. Краем сознания всё ещё помню, что надо сдерживаться, а Эстэри прогибается подо мной, хрипло выстанывая: