Тринадцать

Асанов Сергей

Мальчишку отнесло к противоположной стене. Пуля угодила ему в грудь, прямо в правый карман белоснежной рубашки.

– А-а-а, – выдавил Константин. В глазах застыли удивление и ужас.

– Ага, – сказал Ковырзин.

Женщина, которую террорист пытался порезать на куски, еще сильнее вжалась в ближайший к двери угол. Наверно, ей казалось, что ее сейчас тоже пустят в расход. И уж точно она не ожидала увидеть здесь дедушку-пенсионера.

Старик, убедившись, что второго выстрела

не потребуется, обернулся к женщине, но нагибаться не стал, зная, что уже не сможет выпрямиться.

– Как вы?

Та кивнула.

– Уйти сами сможете?

Снова кивок.

– Отлично.

Костя тяжело дышал и продолжал пялиться на седовласого пришельца круглыми от ужаса глазами.

– Не бойся, сынок, уже все.

Ковырзин ногой отогнул край его куртки. Черт, отсюда ничего не видно, придется приседать.

«Ну и ладно».

Он сделал глубокий вдох и, держась свободной рукой за стену, присел на корточки. Получилось лучше, чем он ожидал.

«Хоть завтра в ЗАГС», – подумал он.

Старик выдернул рубашку парня из его дорогих штанов… и желудок его едва не исторгнул проглоченный вчера ужин.

Он с самой большой скоростью, на какую был способен, достал телефон, нажал кнопку, вызывающую последнего абонента.

Линия оказалась свободной.

– Полковник? Это Ковырзин. У него на поясе взрывчатка… если в тротиле килограмма два – два с половиной… Да, неплохо может получиться… Хм, студенты-химики, мать вашу… Но это еще полбеды, полковник. Здесь таймер… Знаешь, сколько осталось?

Ковырзин сделал паузу. Он сам не мог поверить в эти цифры. Если часы действительно работают, то времени у них нет совсем.

– Уже полторы минуты, полковник. Мы ничего не успеем, она взорвется в руках… ладно, не ори, отведи людей от стен…

Он бросил трубку, посмотрел на студента. Константин потерял сознание. Если он и знал, как отключить сляпанную им бомбу, то уже не смог бы этого сделать.

Ковырзин посмотрел на женщину.

– Ты сможешь?

Она испуганно кивнула.

– Помогите снять с него эту штуку – и валите отсюда оба.

У него не было уверенности, что бомба не взорвется от манипуляций с ней, но у него не было и времени это проверять. В конце концов, если она до сих пор не взорвалась, значит, выдержит.

Татьяна Николаевна вспомнила свою профессию и встряхнулась. Вдвоем со стариком они аккуратно развернули Костю, сняли ремень со взрывчаткой с его пояса. Ковырзин аккуратно положил сверток с приклеенными электронными часами в угол кабины.

– Забирайте его и уходите. У нас меньше минуты…

«Может, она не взорвется?» – с робкой надеждой подумал старик.

Татьяна Николаевна схватила истекающего кровью парня за руку и потащила

из кабины. Вышло не очень удачно – свободная рука Константина уперлась в угол.

– Черт! – заплакала женщина. – Помогите же!!!

Ковырзин поправил руку, и Самохвалов пулей вылетел из лифта, едва не покатившись с лестницы вместе с Топилиной.

– Нажмите последний этаж, – попросил Ковырзин. Он так и остался сидеть на полу.

Выполнив его просьбу, Татьяна Николаевна тут же выскочила из кабины. Когда створки дверей сомк–нулись, она крикнула:

– Спасибо!!! – И помчалась по лестнице вниз, забыв о своем мучителе.

Ковырзин посмотрел на циферблат.

Двадцать секунд. Девятнадцать. Восемнадцать… Хорошо, что в этом доме не шестнадцать этажей! Тогда бы он точно не успел.

«А может, она все-таки не взорвется? Может, муляж?»

Лифт остановился на десятом этаже. Здесь две квартиры точно пустовали – в дверях горели красные светодиоды вневедомственной охраны. Кто проживал в двух остальных, Ковырзин, конечно, не знал.

«Ладно, пусть им повезет».

Он напрягся, руками схватился за створки и с нечеловеческим воплем поднялся на ноги. Едва не упал, но удержался. Взрывчатка висела у него на локте.

«Бл…, чем я занимаюсь!» – мелькнуло у него в голове.

Он зашвырнул сверток наверх, на технический этаж, в сторону раскрытого окошка. В глаз его стекла капля пота, и он вытер ее тыльной стороной ладони.

А потом было очень громко. Но совсем не больно.

Эпилог

Через несколько дней Михаил снова гулял на Черной Сопке. Ему захотелось «послушать». С собой он взял Лену Хохлову. Он не боялся за нее, потому что простым смертным чужакам это место ничем не угрожало. Впрочем, и к «необычным» смертным оно, кажется, постепенно утрачивало интерес. Во всяком случае, Миша не испытывал такого дискомфорта, как в прошлый свой визит.

Стоял воскресный полдень, солнечный, но холодный. Молодые люди шли по просеке в сторону мемориала, Лена молчала, Миша тоже молчал, но как-то очень сосредоточенно.

– Это все было здесь? – спросила она, не выдержав мрачной тишины.

– Да.

– И что, они действительно под ногами лежат?

Он улыбнулся, взял ее за руку.

– Ну, может, не буквально под ногами, но где-то здесь лежат.

– Брр…

– Не бойся, я с тобой. И я никого к тебе не подпущу.

– Правда?

– Ага.

Она вздохнула, но не с облегчением. Проскочила какая-то грустинка.

– Что-то не так?

Она пожала плечами.

– Ну говори, говори, я же чувствую.