Тринадцать часов
Шрифт:
«Да, правду говорят, ты очень самолюбив. А теперь меня послушай. Я просрал свою карьеру, потому что не умел держать себя в руках и опустился»…
Впервые в жизни кто-то разговаривал с ним подобным образом. Впервые в жизни кто-то взял на себя труд сделать ему выговор. Деккер и раньше проигрывал самым лучшим сыщикам ЮАПС, но тогда все было не так. Другие открыто не одобряли или порицали его. А Бенни Гриссел повел себя по-другому.
— Когда я смогу ее увидеть? — спросил Деккер, овладев собой.
— Доктор говорит, не раньше четырех, когда пройдет действие снотворного.
Деккер
— Если соберетесь выехать за пределы Кейптауна, сообщите нам, — предупредил он, не глядя в их полные упрека глаза. Потом он подошел к Наташе и попросил: — Дайте мне, пожалуйста, список служащих «Африсаунда» с адресами и телефонами.
Наташа смерила его выразительным взглядом: она прекрасно понимала, зачем ему понадобился такой список.
Выходя из больницы, он ощущал зверский голод.
Вуси стоял у кабинета Урсона и подслушивал. Урсон заговорил по-английски:
— Раз им пока неизвестно, что мы ищем, давайте подождем. Рано или поздно их вещи куда-нибудь переправят. — Долгая пауза. — Вы абсолютно уверены? — Короткий, презрительный смешок. А потом слова, от которых Вусумузи Ндабени похолодел: — Убить ее мы всегда успеем. Сначала надо убедиться наверняка. Главное, чтобы она не успела все изгадить. Подождите меня, я хочу сам, лично…
Рука Вуси дернулась к служебному пистолету. Он схватил его за рукоятку и вытащил из кобуры. Поднял левую руку, собираясь открыть дверь, увидел, как дрожит рука. Дыхание участилось; сердце готово было выскочить из груди. Можно подумать, он боится.
— Нет, у меня все отлично. У них ничего нет, никаких доказательств, — самодовольно произнес за дверью Урсон.
Вуси застыл на месте. Пока у него есть только подозрения да подслушанный разговор. Время утекало на глазах, словно песок сквозь пальцы. Что делать? Допустим, он сейчас ворвется в кабинет. Урсон начнет все отрицать, он арестует Урсона, тот откажется что-либо сообщать, потребует адвоката, дело затянется на несколько часов, а девушка погибнет. Пока у него нет никаких доказательств, кроме подслушанного разговора.
— Выезжаю, — сказал за дверью Урсон. — Без меня не начинайте.
Вуси Ндабени шепотом помолился. Что же делать?
Он затолкал пистолет назад, в кобуру, повернулся и побежал по коридору. Придется следить за Урсоном. А по пути связаться с Бенни.
Нельзя, никак нельзя упустить предателя.
Свободного места на Лонг-стрит не оказалось. Патрульная машина ЮАПС и так стояла на второй полосе, блокируя выезд другой машине. Гриссел въехал передними колесами на широкий тротуар перед турагентством, чьей специализацией, если верить вывеске, была организация сафари-туров. Турагентство располагалось рядом с хостелом «Кот и лось». Гриссел выскочил из машины и увидел в ста метрах впереди сотрудницу автоинспекции. Как пить дать, влепят штраф за парковку в неположенном месте. Выругавшись сквозь зубы, Гриссел запер машину и побежал к хостелу. В глаза бросилась чрезмерно кричащая розово-оранжевая
Сидевшая за стойкой толстушка вела оживленную беседу с двумя полицейскими с Каледон-сквер. Гриссел подошел к ним. Толстушка его не узнала. Пришлось напомнить:
— Бенни Гриссел, ЮАПС. Я был у вас сегодня утром. Мне сказали, вы узнали одного из них.
В мгновение ока лицо толстушки переменилось. Из не уверенной в себе администраторши она превратилась в полную достоинства очевидицу.
— Я как раз объясняла вашим коллегам: они буквально только что ворвались сюда и потребовали вещи. Представляете?
— И одного из них вы узнали?
— Они пытались меня обмануть, заявили, будто они друзья американок. Наверное, решили, что я полная дура!
— Значит, одного из них вы узнали?
— Я не знаю, как его зовут, но я его видела, поэтому ответила: ребята, идите и поговорите со спецназовцами. Они прямо подскочили на месте и тут же…
— Со спецназовцами? — удивился Гриссел.
— Ну да, с вашими сотрудниками, которые охраняют вещи. В общем, те двое тут же выбежали на улицу.
— Мисс, где вы видели того человека?
— Где-то здесь… — Толстушка махнула рукой. Гриссел не совсем понял, что означает ее жест.
— В вашем хостеле?
— Да. Вряд ли он останавливался у нас, но я видела его не один раз… он вроде бы имеет какое-то отношение к нашему бизнесу. В этом я уверена.
— К какому «вашему бизнесу»?
— К туриндустрии, — удивилась девица. Наверное, ей казалось, что все и так понятно.
— Послушайте. — Гриссел из последних сил надеялся, что след не окажется пустышкой. — От того, опознаете ли вы того типа, зависит жизнь девушки. Пожалуйста, вспомните, где именно вы его видели.
— В самом деле? — Девица начала проникаться сознанием большой ответственности. Чувство собственного достоинства сменилось воодушевлением. — Сейчас, сейчас… Я видела его в кафе…
— Каком кафе?
— «Лонг-стрит-кафе».
— Он там работает?
— Не-ет, он вроде как был клиентом… — Толстушка задумалась, скосив глаза на кончик носа. Само воплощение сосредоточенности.
Гриссел попробовал зайти с другой стороны:
— Ладно. Можете его описать?
— Чернокожий. Высокий. Красивый парень, лет двадцати с чем-то… — Неожиданно лицо ее просветлело. — Он такой… худой, поджарый, спортивный. Типичный проводник, гид тургруппы. Вот именно… Да, теперь припоминаю. Он сидел в кафе с другими проводниками…
Бенни Гриссел уже не слушал ее, потому что обрывки мыслей в голове начали соединяться в единую цепочку. Он поднял руку:
— Погодите, погодите…
— Что? — удивилась девица, но Гриссел ее уже не слышал; он провел рукой по волосам, почесал затылок. Почесал за ухом, наклонив голову. Мысли путались; нужно привести их в порядок. Сегодня утром… Гриссел посмотрел направо, туда, где утром они беседовали с Оливером Сэндсом. Наконец-то! Вот что весь день пыталось подсказать ему подсознание. Надо вспомнить тот разговор. Он ощупью побрел в темноте, наугад. Олли рассказывал о том, как они пошли в ночной клуб, о том, что там были и девушки…