Триллион евро

Эшбах Андреас

— Ещё бы!

— Именно так выглядит и наша концепция. Нельзя успешно вести войну, пока противник обладает человеческими чертами. Любой гражданин, включая телевизор, при первом взгляде на Милошевича или какого-нибудь другого серба сразу должен верить, что перед ним — своего рода демон. Вы со мной согласны?

Саура горячо закивал.

— Вы же знаете, что в этом отношении я целиком придерживаюсь вашей линии. Я безусловно верю в справедливость этой войны, но также и в то, что средства не играют роли. Важно лишь то, что мы победим.

— Это и моя точка зрения. Раньше мы были ориентированы марксистско-ленински.

Сегодня мы хоть и либералы, но по-прежнему придерживаемся тезиса: если операция необходима, то не играет роли, как хирург обращается со скальпелем. Вы знаете эту цитату?

Саура с удовольствием кивнул.

— Конечно. Это из Ленина, из его разговора с анархистом Армандо Борджи.

— У нас и в самом деле общие истоки, — Массимутти был явно воодушевлён. — Собственно, нам уже пора перейти на «ты».

— С удовольствием.

— Тогда слушай меня внимательно, Энрико. Я велел вызвать тебя сюда, потому что хочу рекомендовать тебе одно пресс-агентство. Речь идёт о «Ruder & Fink Global Public Affairs». Знакомо оно тебе?

— Разумеется. То самое, с историей о похищенных сербами и бесстыдно использованных семистах албанских детях…

— …у которых принудительно брали кровь. Враньё, к тому же глупое. Тем не менее, новость обошла весь мир и вызвала праведный гнев миллионов читателей и телезрителей.

— Да, это была замечательная выдумка. Но «Ruder & Fink» не работает напрямую с ежедневными газетами. Их контакты ограничиваются государственными пресс-агентствами и органами НАТО.

— Но сейчас «Ruder & Fink» сливается с «Hull & Knoltown». Тем агентством, которое распространило по миру сообщение об инкубаторах Саддама. Я знаю, ты там работал одно время. Слияние благословляют как Пентагон, так и все оборонные министерства западного мира. Скоро к ним примкнут и другие агентства.

— С какой целью?

Улыбка Массимутти погасла.

— Для заполнения пробелов. Поскольку пробелы в новостном аппарате всё ещё имеются: несговорчивые очевидцы и непримкнувшие страны. В состоянии войны это более чем серьёзное дело. Сейчас подумывают о том, чтобы создать рабочую группу, которая будет заниматься слабыми местами системы и предлагать вспомогательные меры. Нельзя оставлять свободное место для врагов демократии. Пусть люди сами размышляют об этом и делают правильный выбор.

— А для размышления им надо дать установку.

— Вот именно.

Саура почувствовал, что беседа окончена, и поднялся.

— Я целиком и полностью согласен, Альдо. Моя газета будет служить нашему делу. Я буду благодарен тебе, если ты будешь держать меня в курсе полученных результатов.

— Разумеется, буду держать. И заранее большое спасибо.

Они пожали друг другу руки.

На пороге Саура, уже взявшись за ручку двери, остановился.

— Что-то я не могу припомнить, что же тогда Борджи ответил Ленину.

Массимутти наморщил лоб.

— Если я не ошибаюсь, он ответил ему вопросом: «А если хирург на самом деле больной?»

— И что ему ответил Ленин?

— Ничего. Вопрос был однозначно бессмысленный.

Саура кивнул и с улыбкой вышел из кабинета.

5. Вихрь (водоворот)

Гигантская масса «Фортекса», огромной космической станции, которая

по заданию ООН управляла спутниковыми сетями грёз, медленно вращалась вокруг своей оси, кружась по орбите вокруг Земли. Внутри стальной крепости вращение было незаметно, благодаря искусственно созданной силе тяготения. И всё же Хидору Сато, руководитель компании «Toyama Broadcasting Company» в Токио и влиятельный член наблюдательного совета «Фортекса», испытывал лёгкий дискомфорт. Он следовал за группой техников по длинному коридору, соединявшему центральный отсек космической станции с одним из отдалённых модулей.

— Можем ли мы быть уверены, что основа системы стабильна? — обеспокоенно спросил он на своём гротескном английском, в котором любой гласный звук слышался как «а».

Главный инженер Роберт повернулся к нему, насмешливо сверкнув глазами.

— Разумеется. Если вы испытываете лёгкое головокружение, причина лишь в том, что сила тяготения в наружных рукавах станции незначительно повышена. И конечные модули вращаются быстрее, чем центральный отсек.

— Правильно. Я должен был сам догадаться, — проговорил Сато и пристыжённо улыбнулся. Он привык самую извинительную ошибку и любую упущенную мелочь приписывать себе как грубый промах. Его обычно каменное лицо кривилось при этом в смущённую улыбку, тем более широкую, чем больше он смущался. Это была единственная возможность увидеть его улыбку.

Он быстро взял себя в руки. В конце коридора они стали подниматься по нескончаемой винтовой лестнице. На стенах вокруг мигали лампочки и какие-то схемы. Роберт и четверо его техников легко взбегали по ступеням, ясно давая понять, что они здесь не новички. Сато же, напротив, продвигался вперёд осторожно, держась за перила; однако ему пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать от остальных.

На одном из пролётов Роберт и его группа остановились и подождали японца. Инженер указал на схемы и мигающие контрольные лампочки.

— Здесь вы видите перечень участников Телинтерактива, мистер Сато.

Ревизор постарался скрыть своё недоумение.

— Я рассчитывал увидеть гораздо более просторное помещение. Неужели в этих элементах собраны все жители Земли? — спросил он без особых интонаций.

— Нет, лишь участники из тех стран, которые обрабатываются в этом модуле. Правда, отсюда у нас есть доступ ко всему банку данных. Но примите во внимание и то, что есть ещё несколько незначительных стран, в которых участие не обязательно. Здесь вы можете увидеть данные всех граждан, которые являются абонентами со дня их рождения. Как зовут вашего человека?

— Кайзер Сози. Не знаю, сможете ли вы его найти. Судя по всему, он уже три года не обновлял свой абонемент, и его до сих пор нигде не обнаружили.

— Ну, это мы сейчас посмотрим. Если в его свидетельстве о рождении значится обязательное участие, то мы его точно найдём.

Роберт нагнулся к маленькому, вмонтированному в стену экрану, над которым красовалась надпись «Biomuse». Рядом висели наушники, которые он снял с крючка и надел на голову. Экран тотчас с потрескиванием ожил.

Роберт сжал переносицу пальцами и закрыл глаза, как будто глубоко задумался. Когда он их снова открыл, по монитору бежали длинные ряды совершенно идентичных имён, сопровождаемых данными. Роберт помотал головой.