Триллер
Шрифт:
На стоянке была припаркована всего одна машина — такая же темная и неприметная, как у самого Сола. Он остановился рядом, заглушил двигатель, сделал глубокий вдох и, медленно сосчитав про себя до трех, выдохнул. Затем выбрался из автомобиля, запер дверь, закинул на плечо сумку и под непрекращающимся ливнем поспешил к входу в монастырь.
Укрывшись от дождя под навесом, Сол попробовал поочередно открыть обе тяжелые с виду деревянные двери, но безуспешно. Тогда он нажал кнопку звонка и посмотрел в глазок камеры видеонаблюдения. Послышалось жужжание, и следом — щелчок замка.
51
Кива — церемониальное сооружение индейцев юга и юго-запада США.
Он повернулся к расположенной справа стойке, из-за которой за ним наблюдал молодой человек в сутане. У священника было аскетическое впалое лицо и наголо выбритый череп.
— Чем могу помочь?
— Мне нужно где-то остановиться.
Капли дождя струйкой потекли с волос Сола на шею.
— Возможно, вас неверно информировали. Это не гостиница.
— Мне сказали спросить мистера Абеляра.
Священник медленно отвел взгляд и напрягся.
— Я позову настоятеля.
Он говорил с европейским акцентом, но каким именно — Сол определить затруднился. Служитель церкви нажал кнопку и уточнил:
— Вы вооружены?
— Да.
Нахмурившись, священник посмотрел на мониторы, которые в разных оттенках зеленого (через камеры ночного видения) изображали залитую дождем территорию снаружи монастыря: две машины на парковке, пустынную дорогу, заросшие можжевельником холмы на дальнем плане.
— Вы пришли к нам, потому что вам угрожают?
— Нет, меня никто не преследует, — ответил Сол.
— Вы уже останавливались у нас?
— Да, в Мельбурне.
— Тогда вам известны правила. Покажите ваш пистолет.
Сунув руку под кожаную куртку, Сол осторожно извлек девятимиллиметровый «хеклер-кох». Он положил оружие на стойку дулом к стене и терпеливо ожидал, пока молодой человек записывает модель пистолета (Р2000) и его серийный номер.
А тот внимательно изучил сдвоенный магазин и ударно-спусковой механизм, после чего убрал пистолет в металлический ящик.
— Другое оружие есть?
— Потайной нож.
Сол приподнял левую полу куртки. Нож в форме когтя бенгальского тигра, всего четыре дюйма в длину, покоился в черных ножнах параллельно черному же ремню. Наружу торчала только маленькая черная рукоять; оружие было почти незаметно.
И его Сол положил на стойку.
Сделав вторую запись, священник спрятал нож в ящик.
— Что-то еще имеется?
— Нет, — отозвался Сол, зная, что сканер, встроенный в стойку, не даст соврать.
— Меня зовут отец Чен, — раздался голос из дальнего
На улице прогремел гром. Сол обернулся и увидел еще одного человека в сутане. Этот был постарше, за сорок. Китаец с внушительным животиком, круглым лицом и бритым черепом, что делало его похожим на Будду. Однако акцент выдавал в нем воспитанника одного из университетов «Лиги плюща».
— Я здешний настоятель. — Священник жестом подозвал Сола к себе. — Как вас зовут?
— Сол Гризман.
— Я имел в виду ваше кодовое имя.
— Ромул.
Несколько секунд отец Чен внимательно его разглядывал. Затем они прошли по коридору и оказались в кабинете, расположенном по правую сторону. Священник уселся за рабочий стол и застучал пальцами по клавиатуре. Прочитал что-то на экране, затем снова посмотрел на Сола. Уже несколько иными глазами.
— Ромул был одним из близнецов-основателей Рима. А у вас есть близнец?
Солу было известно, что его проверяют.
— Был. Не близнец. Вроде как брат. Его звали… — Нахлынувшие эмоции заставили Сола запнуться. — Крис.
— Кристофер Килмуни. Ирландец. — Отец Чен махнул рукой в сторону монитора. — Кодовое имя — Рем. Вы оба сироты, выросли в Филадельфии. Воспитывались в школе Бенджамина Франклина для мальчиков. В военизированной школе.
Тут Сол понял, что должен поделиться подробностями.
— Мы носили форму. Маршировали с игрушечными ружьями. Все предметы — история, тригонометрия, литература и прочие — непременно касались войны. Нам показывали фильмы о войне, мы играли в военные игры.
— Какой девиз был у школы?
— «Научите их искусству политики и ведения войны, чтобы их сыновья смогли изучать медицину и математику, и тогда сыновья их сыновей получат возможность заниматься живописью, поэзией, музыкой и архитектурой».
— Но это слова не Бенджамина Франклина.
— Нет. Это Джон Адамс.
— Вас подготовил Эдвард Франциск Элиот, — заметил отец Чен.
И снова Солу пришлось скрывать чувства. Элиот возглавлял в ЦРУ контрразведку, но они с Крисом узнали об этом много лет спустя.
— Он появился в школе, когда нам было по пять лет, и быстро с нами подружился. С годами он стал… наверное, можно назвать его нашим приемным отцом. Так же как мы с Крисом были молочными братьями. Элиот получил разрешение забирать нас из школы на выходные. Он возил нас на бейсбольные матчи, на барбекю к себе домой в Фоллз-Черч, это в Виргинии, в школу дзюдо, где мы обучались боевым искусствам. По существу, он завербовал нас и сделал своими личными агентами. Мы и сами хотели служить нашему отцу.
— И вы убили его.
Некоторое время Сол молчал, наконец ответил:
— Это так. Оказалось, что у сукина сына мы не одни. Были и другие сироты, которые любили его, как родного отца, стали его личными агентами и готовы были сделать ради него все, что угодно. А он просто использовал всех нас. Крис погиб из-за него. Тогда я взял «узи» и выпустил весь магазин в лживое сердце этого подонка.
Глаза отца Чена сузились. Сол догадывался, какие слова сейчас услышит.
— И при этом вы нарушили принцип Абеляра.