Трилби
Шрифт:
— Тогда я почитаю, когда мы приедем домой, — Торн с трудом сохранял спокойствие. Черт бы побрал этого Ричарда!
Трилби не понимала, почему Ричард пишет ей письма, он же знает, что она замужем. Это ее тревожило, так же как и безосновательный гнев Торна. Ей совсем не нужно это письмо!
МакКолум виновато улыбнулся Трилби.
— Я археолог, а не дипломат. Надеюсь, я не обидел вас, — у него были темные глаза с очень длинными ресницами, худощавое суровое лицо. Он был так же высок, как Торн, но более плотного сложения.
— Нет, конечно, нет, — ответила Трилби,
— Вы изучаете всякие древности, не так ли? — Трилби сменила тему. — Разные скелеты динозавров?
МакКолум застонал.
— Это палеонтология, а не археология.
— Если вы будете говорить ему такие вещи, то можете остаться без головы, — вмешался один из студентов, смеясь. — Для образованного человека у него слишком взрывной характер, не так ли, доктор МакКолум?
— Если ты хочешь закончить мой куре, Хаскинс, ты должен относиться ко мне с должным уважением, — шутя, ответил МакКолум. — На колени, и проси прощения.
Трилби оглядывалась вокруг, приложив руку к губам.
— Что вы ищете? — спросил МакКолум.
— Людей с веревками, чтобы связать его.
МакКолум засмеялся. У него был глубокий красивый голос и раскатистый смех.
— Touche. У вас есть чувство юмора, миссис Вэнс. Несомненно, оно вам просто необходимо, чтобы жить с таким человеком, как Торн. Торн взглянул на него.
— У меня спокойный характер.
МакКолум кивнул.
— Ну да, как у гремучей змеи, которая замерла на дереве перед смертельным укусом.
Трилби смеялась так, что не могла остановиться. Торн пробормотал что-то о необходимости позаботиться о багаже, повернулся и вышел.
— Я тебе помогу, — МакКолум последовал за ним.
— Он не такой суровый, каким кажется, — сказал с усмешкой Хаскинс.
— Я видела его только один раз и очень недолго, — вежливо ответила Трилби. — Он женат?
— Вдовец. У него есть двенадцатилетний сын, который, в основном, живет с его сестрой. Они не очень-то ладят друг с другом.
— Вам он нравится? Я имею в виду МакКолума.
— Он нравится нам всем. Он очень знающий человек. И, несмотря на его грубоватые манеры, он очень добрый, — Хаскинс указал на нескольких хорошо одетых молодых людей. — А вот и остальная группа. Херри, Сид, Марти и Дэррен. Все они очень симпатичные люди. Мы все выпускники, а не новички. Этот археологический курс для нас, как развлечение. В этой поездке мы будем уделять внимание антропологии местных апачей, а также раскопкам на развалинах старого Хохокама. Доктор МакКолум говорит, что мы будем хорошо подготовлены по антропологии и археологии по окончании курса.
— Мистер Хаскинс, я нисколько в этом не сомневаюсь, — сказала Трилби с улыбкой.
Глава 17
Трилби надеялась, что ей удастся взглянуть на письмо Ричарда до того, как они приедут в Лос Сантос.
Но в дороге это оказалось невозможно. В машине МакКолума сидели студенты, остальные ехали в нанятой машине. Когда же они прибыли на ранчо, Торн, еще до того как проводил гостей в их комнаты, потребовал показать ему
МакКолум извинился перед Трилби, достал письмо из сумки, неохотно вручил его Торну и, пробормотав что-то о необходимости поговорить с Хаскинсом, оставил их вдвоем.
— Это мое письмо, — запротестовала Трилби.
Торн хмуро взглянул на нее и вскрыл письмо.
— А ты моя, — бесстрастно ответил он. — Я не позволю другим мужчинам писать тебе, пока мы женаты.
Письмо было вполне определенного содержания, в нем выражалось сожаление и сочувствие. Ричард писал, что выражение лица Трилби при расставании поразило его. Он хотел, чтобы она написала ему, все ли у нее в порядке? Выйдя замуж за дикаря — он подчеркнул это слово — ей, возможно, нужен кто-то, кому можно пожаловаться и получить поддержку. Он готов был подставить свое мужественное плечо. Он очень сожалеет, что так плохо относился к ней во время своего визита. Фактически, добавлял Ричард, он пересмотрел свои взгляды на жизнь и был уверен, что совершил ужасную ошибку, отвернувшись от Трилби.
Торну стало плохо. Он протянул письмо Трилби твердой рукой, глаза его были холодны и безжизненны.
— Он шлет свои соболезнования твоему трудному положению, — коротко сказал он. — У него не выходит из головы, что ты вышла замуж за дикаря.
Он повернулся и вышел из комнаты, оставив Трилби одну, чтобы устроить приехавших студентов. Выражение глаз Торна поразило Трилби, ей хотелось плакать. Она уже давно не считала его дикарем, но, к сожалению, он не знал этого и не хотел знать, а у нее не хватило решимости сказать ему об этом.
Позже МакКолум уехал со студентами на автомобиле на раскопки недалеко от ранчо. Там раньше находили осколки керамической посуды, а также деревянные предметы, относящиеся к периоду палео-индейцев. Охотники доледникового периода молились на деревянные фигурки мамонтов и мастодонтов, которые населяли Северную Америку почти двенадцать тысяч лет назад. На обратном пути группа должна была остановиться в резервации апачей, чтобы изучить их традиции.
Трилби волновалась о Торне.
Он не знал ее чувств, но она надеялась, что он любит ее. Всегда должна быть надежда, но иногда она нуждается хотя бы в небольшой поддержке. Трилби допустила, что отношения между ними стали невыносимыми, не пытаясь объяснить что-либо. Ей казалось, что она поступала правильно, давая Торну прийти в себя после того, как он узнал о предательстве Сэлли и Курта. Возможно, она была не права.
Ее родители всегда вместе с Тедди ездили по субботам в город. Пока Торна не было дома, Трилби позвонила им и убедила взять с собой Саманту, чтобы она купила себе новые платья.
— Выбери что-нибудь хорошенькое, Саманта, — сказала ей Трилби. — Помни, обязательно яркое и с цветами.
— Непременно, Трилби, — девочка улыбнулась.
Последнее время она часто улыбалась. Даже с отцом, который старался в конце дня найти время и почитать ей немного, она держалась свободно. Это была маленькая хитрость Трилби, она пыталась сблизить отца с дочерью, чтобы Саманта чувствовала, что у нее есть семья.