Трикветр
Шрифт:
— Ты исполнил мое поручение, раб? Теперь я получу сильных рабов? Принесите мне ошейники. — Стражник вышел. — Этих троих пока в соседнюю клетку. Я не тороплюсь. Успею наиграться. Оставьте нас. Хочу наградить раба за верную службу.
Молодняк вывели. Принесенные ошейники повесила пока на решетку. Подошла к стоящему на коленях передо мной советнику. Все краски покинули его лицо. Игры для него закончились. Он, наивный полагал, что раб о чем-то может договориться с креей. А я молчала, ждала, что он признает меня своей истинной. Как утопающий цепляется за соломинку, так и я хотела сказать,
— Ты, идиот, Тогнар, какого черта ты не выполнил наши договоренности. Я не могу не выполнить свою угрозу и не застегнуть ошейники. А рабов я не вымениваю. Ты хоть это понимаешь? Своей выходкой ты поставил под удар и себя, и меня, и этих детей. В первую очередь детей! Ты не пробовал на себе действие ошейника? Я тоже. Но, поверь на слово, я видела тех, кого ломали. Даже потеряв сознание, они выли от боли. Этого хочешь для своих щенков? И для девчонки тоже? Но я обещала награду. Торгуйся. — Неожиданно для себя я нашла лазейку. Отошла и села в кресло.
— Я виноват, госпожа. Я выполнил Ваш приказ вернуться, нарушив при этом обещание, данное альфе. Он готов к обмену, но отказался озвучить вариант, который предложил ему я. Я не могу допустить, чтобы вместо меня страдали другие волки, их родные. Я одиночка.
— О тебе вообще речи не идет. Ошейник ты надел сам. Тебя я вообще менять не собиралась. Только молодняк. Только они пока без ошейников.
— Я знаю Вашу проблему с накопителями.
— Это может стать проблемой всего мира Лиор, но продолжай дальше.
— Часть накопителей мы могли бы заполнить энергией источника.
— Я думала об этом, волки не пойдут на сделку. Добровольное расточительство приведет к ослаблению источника, и к ослаблению силы оборотней. А потом к вырождению кланов в принципе.
— Отпустите сына альфы и его истинную. Я подчинюсь приказу. Прямому приказу Госпожи. Мой сын будет заложником этого.
— Твой сын знает о таком решении?
— Это его предложение, я не могу распоряжаться его судьбой. Он мне сын приемный. Они с сестрой потеряли родителей шесть лет назад. Он хочет защитить сестру. Считает, что выдержит ради нее все.
— Сестра в курсе?
— Нет, она не согласится на такую жертву.
— Ты меня убедил, волк. И только потому, что от накопителей зависит жизнь и вашего клана тоже. Не сможем удержать купол, быть большой беде. А для его подпитки нужны полные накопители. Стража! Приведите детей. — Вошли. Девочка жмется к паре. Похож на своего отца, альфа, сын альфы. Пока жив, не даст нацепить на нее ошейник. Ллиррия бы надела на него, а он уже на нее. Или не надел бы, умер бы от боли у нее на глазах, но не надел. — Этих двоих передайте в клан, их жизни выкуплены. Уведите.
— Благодарю, госпожа.
— Я не позволяла тебе говорить. Надень ошейник на сына. Или ты надеялся, что в заложниках будет сидеть свободный волк? Сильный альфа, который при первой возможности перегрызет глотку тебе, а потом покончит с собой? Я угадала? Ошейник
— Я согласен быть вашим рабом, моя госпожа. — Бухнулся на колени.
— Сдурел? — отдернула я руку с ошейником. — Сам-то понимаешь, на что подписываешься?
— Нет, но это не важно. Так решил мой волк.
— Так, вижу, вам надо поговорить. С ошейником решу позднее. Постарайтесь пока не убивать друг друга, та парочка пока еще под присмотром стражи. А ошейники у меня в руке. Успею надеть им, пока альфа не пришел с другим предложением. — Вышла за дверь. Мне тоже нужно успокоиться. Пять вдохов. Ничего, поговорят, полезно. Вспыльчивые волки, но возможность исковеркать судьбу двух других притормозит кардинальные разборки. Так, стоп! Ключевое слово Волки. Они ж могут сейчас обернуться. Советнику делать этого никак нельзя. Срочно возвращаюсь. Вовремя.
— Брек! Разошлись. Драки мне тут еще не хватало. Объясниться времени хватило?
— Да, госпожа, — импульс боли бросил советника на колени. Все верно, я не давала приказа подниматься с колен и говорить, а сама спровоцировала ситуацию.
— Говорить разрешаю. Сначала ты, раб.
— Торер отказался меня убивать. Сказал, что нашел другое решение.
— Все?
— Да, — по сути, не соврал, но не договорил, перефразировал. — Остальное не относится к спору.
— Есть что-то еще, что я должна знать?
— Нет, госпожа, это не мое дело. — Говорить не хочет. Боится, что злобная рабовладелица поиздевается над чувствами ребенка, с которыми тот не в силах совладать, или сын ему ничего не сказал?
Я прошла и встала так, чтобы быть спиной к советнику.
— Скажи, раб, что написано на моей спине?
— Вы решили поиздеваться? Какие надписи?
— А я уж думала, что там руна, обозначающая глупость и наивность. Разве нет? Правду.
— На спине нет ни надписей, ни рисунков. — Говорит сквозь зубы, бесится, что вынужден подчиниться приказу. Я повернулась спиной к мальчишке.
— А ты, Торер, тоже не скажешь мне, что увидел?
— Красивая тату, я таких не видел прежде. — Я все еще надеялась, что мой истинный не Торер. Зря. Позвала стражу. Прошла и села в кресло, приготовленное для меня.
— Снимите с этого веревки. — Кивнула страже на Торера. — Найдите, на что они могут присесть и оставьте нас.
— Не боитесь один на один с двумя волками без охраны, госпожа? А если нападем?
— Прошу, присаживайтесь. Нет, не боюсь. На тебе ошейник, а он не нападет на свою истинную, так Торер? Ты успел рассказать отцу, или вы так и не поговорили?