Трикветр

Зайцева Ирина Александровна

Наконец, и все связанные с заговором освободились от действия ментальных блоков, и с ними можно было начинать работать. Все они устали от неизвестности и тревоги за свою судьбу. И, по большому счету, никто не понимал, как он лично связан со смертью креев, никогда не слышал ни о каком заговоре и за какую вину ему грозит смертная казнь. Мое Вето было самым верным решением. Оно спасло сотни жизней. Но копание в их воспоминаниях позволило собрать недостающие пазлы в общей картине заговора. Случайно услышанные фразы, замеченные переглядывания и встречи, официально находящихся в другом месте, лиц. Незначительные поручения, выполненные мимоходом.

Все стекалось к владеющему информацией рею Роберу, и постепенно связывало кружево события. Не хватало нескольких деталей, чтобы выстроить полную картину. Вечером, мы как обычно сели к столу, чтобы обменяться информацией. Конечно, все были довольны, что никто из опрошенных не попадает под закон о заговорщиках. Мы с чистой совестью вынесли им оправдательный приговор и передали на руки близких.

За эти дни мы, как ни странно, сблизились с реем Робером. Совместный труд на общую пользу сгладил наши разногласия первых дней общения. Мне человек, от которого в первые дни я ждала разоблачения и подвоха, стал симпатичен. Его искреннее стремление разобраться в сути произошедшего и стремление не бросаться голословными обвинениями подкупало. Видела в его глазах незаданные вопросы. Наконец, он решился.

— Крея, еще в наш первый разговор о заговорщиках мне показалось странным, что Вы никак не отреагировали на мои слова о Вашей сестре и Вашем духовном наставнике как об организаторах покушения.

— Да, не особенно странно. Я и сама позднее задалась этим вопросом. Во-первых, эмоциональная заторможенность по вполне понятным причинам. Во-вторых, мы сестрой близнецы, при рождении обе получили отметку избранной и всегда спорили, кто из нас круче. В-третьих, наставник всегда поддерживал нашу конкуренцию. Оправдывал это тем, что соперничество заставляет нас развиваться более быстрыми темпами. Что по-своему логично. Да так оно и было. В-четвертых, наставник всегда считал Виррию более достойной, имеющей более гибкую психику.

— Как и почему выбор пал на Вас?

— Проблема была в резерве. С рождения мы обе имели маленький резерв. Он, конечно, развивался и рос. Но мой оказался более растяжимым, что ли. У Виррии резерв на определенном уровне перестал увеличиваться. Это и стало решающим фактором при выборе, кому из нас стать на место креи. Хотя резерв каждой превышал резерв нашей предшественницы. И скорость восполнения достаточно большая.

— Но Ваш резерв стабильно низок.

— Я заметила, как Вы несколько раз уже проверяли его уровень. В этом плане я в полном порядке. При полном резерве я не могу ментально работать с ювелирной точностью, быстро и безболезненно. Так у меня больше возможностей. Я просто сливаю излишки резерва в накопители. При необходимости могу быстро пополнить резерв, или подарить другу от широты душевной. Накопители у меня всегда с собой и пустые, и пара заполненных. Есть еще вопросы?

— Есть, но они не касаются расследования, и я не в праве их задавать.
–

— Тогда вопрос есть у меня. Куда смотрит Ваша семья? Неужели Ваших родителей устраивает Ваша судьба. Работа, работа, и ничего, кроме работы.

— Мои родители гордятся тем положением, которого я добился своим трудом.

— И у Вас нет любимой женщины? Ваши дети могли бы быть сильными магами. — Чего я несу? Проявила заботу, бабка о сыне. Расслабилась. Ой, баба Лена, забыла кто ты?

— Любимая женщина есть, но быть с ней я не могу. Поэтому и знать ей об этом не обязательно. Тем более, она не совсем свободна.

— Спасибо

за откровенность, и простите, если вмешалась, куда не следовало.

— Вы извиняетесь за бестактность? Неужели на Вас так повлияло общение с заключенными?

— Нет. Скорее с этими мальчишками, которые сегодня будут ночевать в своих постелях. — Выкрутилась я. — Ничто человеческое мне не чуждо. Иногда хочется расслабиться и побыть в чужой шкуре. Особенно, если это кого-то может удивить. Что у нас там на завтра?

— Центральная тюрьма. Шестеро приговоренных за торговлю живым товаром. Обвинение запутанное. Судья вынес приговор всем, но у него остался какой-то червячок сомнений. Ощущение манипуляции сознанием. Проверка показала, что на судью никто не давил. Разберемся с этим и свободны. Сегодня стоит выспаться. Дело не простое.

Следующий день показал, насколько не простое. Не предупреди судья о своих подозрениях заранее, прикройся честью мундира — быть бы беде. Руководителем банды был слабый маг разума, подчинивший сознание группы. Лица, действующие под ментальным принуждением, не могут быть осуждены на смертную казнь. Поняла это не сразу. Только когда почувствовала копошение у себя в голове. На этом он и погорел. На его беду мой дар оказался сильнее, и я умела ударить по ментальной связи. Виновника вырубило. Остальные вышли из-под его влияния. Доказать остальное было делом техники. Приговор пересмотрели. Незадачливые подчиненные получили срок каторги. Руководитель — немедленное исполнение приговора на месте. Пока не очнулся. Такова судьба сошедшего с катушек мага разума. Все по закону.

Право Вето использовано до конца. Вычеркнуто последнее имя в списках приговоренных к смерти. Рисунок на запястье истаял. Смотрела, как он медленно исчезает, и так же медленно приходило осознание — все. Мы справились. Можно возвращаться. Дать себе немного отдыха.

Успеваем к обеду. Потом немного расслабиться. Потом тренировка. И долги по старым счетам в западном крыле.

Расслабиться после обеда не получилось. Пришел Никос.

— Крея Ллиррия, в западном крыле проблемы. Женщины с детьми. У них высокое нервное напряжение, уровень тревожности зашкаливает, а причина скрыта под сильным блоком. — Я, конечно и собиралась сегодня заняться еще одной проблемой оставленной мне в наследство, но чуть позднее. Значит, планирование ближайших дней в тишине и гордом одиночестве придется отложить на вечер.

— Их состояние пока не критично?

— Нет, но…

— Я знаю эту проблему. Блок не трогать. Не Ваш уровень. Сама займусь.

— Но откуда там дети?

— Рей Никос, я убедилась, что Вы достойны доверия. И рассчитываю на Вашу помощь в дальнейшем. Но сначала вопрос — что Вы знаете об изысканиях моих супругов?

— Они занимались секретными разработками. Вникать в их работу — несколько не мой уровень. Знаю о пользе ошейника подчинения в системе контроля за осужденными. Пожалуй, и все.

— Как Вы считаете, насколько сильным целителем был рин Форен?

— Он работал с прислугой, я с ним не сталкивался. Но раз не получил титула, то…

— Не делайте поспешных выводов, рей Никос. То, что я сейчас расскажу — крайне секретная информация. Но раз я уже втянула Вас в это дело, то мне проще поставить Вам блок на ее передачу третьему лицу и полностью посвятить Вас в проблему, чем возбудить отказом Ваше любопытство. Вижу, Вы не отступитесь?

— Вы рассудили верно, я должен помочь этим несчастным в западном крыле.