Триггеры
Шрифт:
— Отлично, — сказала Сьюзан. — Я с ним поговорю. Если нам повезёт, то круг состоит из всего пяти человек.
Президент что-то сказал, но Сьюзан не расслышала. Она подошла ближе.
— Простите, сэр?
Он заговорил снова.
— Пока что нам сегодня не особо везло.
Она посмотрела в большое окно и увидела в небе дым.
— Да, сэр, так и есть.
Агент Секретной Службы Мэнни Чонг не узнал Гордона Данбери после его падения в лифтовую шахту; как сказала женщина-агент, заглянувшая туда первой, зрелище было
Теперь это упущение будет исправлено. Хотя охраняла президента Секретная Служба, расследованием покушений на него занималось ФБР. Однако двое агентов ФБР, которых послали обыскать дом Данбери, попросили Чонга, как знакомого с погибшим, их сопровождать. Гордо жил в часе езды от Округа Колумбия во Фредериксбурге, штат Вирджиния — достаточно далеко, чтобы не испытать воздействия электромагнитного импульса.
Не понадобилось много времени для того, чтобы найти то, что они искали. У Данбери был старенький компьютер производства «Gateway» с узким матовым LCD-монитором — монитор такого формата в наши дни и не достанешь. Оба были подключены к устройству бесперебойного питания. Он оставил компьютер включённым, с открытым документом MS Word. Документ гласил:
Мама,
Ты никогда не поймёшь, почему я это сделал, но я поступил правильно. Они не дадут мне уйти, но это неважно. Я теперь на небесах, получаю свою награду.
Благословен будь Господь.
Чонг огляделся; принтера в комнате не было.
— Он ожидал, что погибнет сегодня, — сказал он. — И знал, что мы это найдём.
Оба федеральных агента были белыми, но один — полный, а второй — худощавый. Полный сказал:
— Но он пытался бежать.
— Иначе его бы застрелили, — сказал Чонг. — Да, Гордо был снайпером, но ему противостояла бы толпа агентов Секретной службы; они бы без труда его уложили, и он это знал. После выстрела в президента он знал, что будет нейтрализован.
— Вы знали, что он был религиозен? — спросил худой федерал — его фамилия была Смит — указывая на светящиеся на экране слова.
— Нет, — ответил Чонг. — Он никогда об этом не упоминал.
— «Благословен будь Господь», — сказал Смит. — Странная манера хвалить Бога.
Чонг задумался, затем указал на компьютер.
— Вы позволите?
— Минуточку, — ответил более крупный из федералов, Кранц. Он сделал несколько фотографий компьютера в том виде, в каком они его нашли, и обработал клавиатуру в поисках отпечатков на случай, если предсмертную записку печатал не Данбери.
— О’кей, — сказал Кранц, когда закончил. — Но не изменяйте и не закрывайте файл.
— Нет-нет, — Чонг посмотрел на экран. Имя документа, показанное в строке заголовка, было «Мама» — а поскольку у документа было имя, то его уже сохраняли
— Предыдущая версия документа, — пояснил он федералам, — по состоянию перед последним сохранением. — Он щёлкнул по нему, и документ открылся.
— Вроде такой же, — сказал Смит, и тут же: — О!
И в самом деле, «О!», подумал Чонг. Было одно отличие: в одном-единственном слове, последнем слове документа. Вместо завершающей фразы «Благословен будь Господь» в более ранней редакции Гордон Данбери из Секретной Службы Соединённых Штатов написал: «Благословен будь Аллах».
Глава 12
Эрик Редекоп резко пробудился в комнате отдыха для персонала. Дверь открылась, и кто-то ещё вошёл, чтобы воспользоваться одной из коек. Он перекатился на спину, не убирая головы с подушки с дыркой, и уставился в потолок.
Эрик знал, что сновидения являются ключевым элементом процессов консолидации воспоминаний в мозгу — определения того, какие из событий дня были достаточно важны, чтобы сохранить их в долговременной памяти. Он помнил свой сон только тогда, когда, как сейчас, просыпался прямо посреди него. Но этот сон был…
Это было поразительней всего. Он никогда не мог вспомнить цветов в своих сновидениях. Он всегда считал, что это из-за того, что сновидения появились раньше, чем приматы обзавелись цветовым зрением. В конце концов, собаки видят сны, а они цветов не различают. Он читал об экспериментах, в которых собакам удаляли часть нервной системы, ответственной за сонный паралич — эффект, который не даёт двигаться наяву, когда видишь сон. Вполне ожидаемо оказалось, что собаки видят сны о беготне, прыганье и охоте.
Но он видел сон о… трудно сказать, о чём. Визуальный ряд был сюрреалистической мешаниной, но в ней присутствовали яркие цвета: алое платье, лазурное небо, некто с пронзительно изумрудными глазами, ещё кто-то с медно-рыжими волосами.
Он слышал, что у творческих людей гораздо более яркие сновидения, и, конечно же, Джен Фалькони сама нарисовала тигра, которого татуировщик тщательно нанёс ей на кожу. Должно быть, он сейчас занимался консолидацией её свежих воспоминаний, летя сквозь них так же, как летела она сама: Дженис и удивительный плот красочных снов.
Он открыл глаза и увидел низкорослую женщину-азиатку: Кристина Ли, анестезиолог, работавшая с Джеррисоном. Она что-то сказала, но он не расслышал; он снял с головы шумоподавляющие наушники.
— Что, простите?
— Извините, что разбудила, — сказала Кристина. — Кто бы мог подумать, что усыплять других людей — это так изматывает.
Эрик сплёл пальцы и подложил ладони под затылок.
— Да ничего, — сказал он.
— Мне просто надо немного прилечь, — извиняющимся тоном сказала Кристина.