Тридцать первый выстрел
Шрифт:
– Я – Тридцать Первый. Соловей, ты парней на кромке поля не потерял?
– Я – Соловей. Присматриваю. Один на прежнем месте, второй уходит в сторону.
– Что ему там может понадобиться?
– Трудно сказать. Предполагаю, желает обойти ангар с другой стороны.
– Что ему там делать?
– Видимо, обладает устаревшей информацией. Не знает, что все остальные проходы заблокированы. Другой цели не вижу.
– Я – Тридцать Первый. Мерседес, слышишь наш разговор?
– Я – Мерседес, – отозвался майор Казионов. – Разговор слышу. Человек у кромки поля может направляться только к запасному
– У тебя в помещении свет включен?
– Я сразу выключил, как только Николай улегся спать. Я сижу рядом.
– Ты дверь проверял?
– Проверял. Открыть невозможно. И окна тоже. Забраны сеткой-рабицей.
– А если потребуется?
– Я – Тридцатый, – вмешался в разговор майор Желобков. – Открыть можно только с помощью кувалды. Там поставлены клинья металлические, их только кувалдометром выбьешь. Два клина, на каждый по сильному удару. При необходимости открыть можно, но это будет шумно.
– Нельзя шуметь, – понял я предупреждение.
– Я – Соловей, – прозвучало предупреждение. – Трое уже у ворот.
– Встречаем тихо и радушно, – дал я команду и отвернулся от окна.
Предвидеть поведение бандитов не сложно. Зайдут – и сразу увидят в полумраке кресло с манекеном. Сразу разобрать, что это такое, они, естественно, не смогут – манекен усажен в позе спящего человека. Его обязательно расстреляют и только потом подступят к мотодельтаплану. И тогда уже можно будет слегка посмеяться.
Все происходило точно так, как и предполагалось. Но только в самый последний момент я понял, какую ошибку мы допустили. И серьезную ошибку, на мой взгляд. Нам не нужно было выставлять манекен. Если они пожелают заложить в дельталет взрывное устройство, чтобы дистанционно активировать его во время полета, то действовать должны, естественно, незаметно, не устраивая никакой стрельбы. А манекен уже вынуждает их вести открытые боевые действия. Правда, существовала возможность, что они пожелают подойти к машине тихо и постараться не разбудить часового, но в этом случае они оставят одного человека на контроле. То есть он не попадет на обработанную суперлубрикантом поверхность и будет в состоянии оказать сопротивление. Его, конечно же, обезвредят и стрелять не позволят; тем не менее вся операция пойдет по иному варианту, а это всегда чревато сюрпризами…
Мне плохо было видно расположенную в правой створке ворот дверь. Чтобы ее увидеть, следовало перейти на боковую галерею. Но тогда я потерял бы возможность наблюдать за парой бандитов, оставшихся вне ангара. А меня почему-то больше интересовали именно они, нежели непосредственные исполнители. Да и переходить на боковую галерею предстояло перед окнами, а я не знал, что именно рассматривает в настоящий момент человек с биноклем. Он вполне мог увидеть мою тень за стеклом. Пусть даже не стал бы стрелять, но предупредить передовую тройку он, скорее всего, имел возможность.
– Тридцатый, я – Тридцать Первый. Подозреваю, у бандитов есть средства индивидуальной связи. Если они оставили двоих снаружи, значит, должны быть с ними в контакте, иначе не было бы смысла кого-то оставлять.
– Да, но я думаю, в случае активной стрельбы двое снаружи сразу уйдут, бросив этих, – высказал свое предположение майор Желобков. –
– Может быть… Судя по тому, как они двигаются, это не бандиты, а спецназовцы. Умело ходят.
Устав ждать появления врагов, я снова повернулся к окну и поднял тепловизор. Мой оппонент с биноклем лежал на прежнем месте. Второго я уже не видел. Мне нужно было шире раскрыть свое окно, чтобы захватить всю площадь обзора, а это могло нас демаскировать.
– Я – Тридцать Первый. Соловей, где второй?
– Подходит к углу ангара, пытается обойти его.
– А тройка?
– Под дверью. Совещаются. Готовятся.
– Сможешь достать второго?
– Он перебегает от укрытия к укрытию. Грамотно… Словно знает, что под прицелом. Но я попробую.
– Не сразу. Как только тройка войдет в ангар.
– Тридцать Первый, у парня с биноклем винтовка с оптикой. Готовится прикрывать.
– Понял. Это меняет ситуацию. Тогда снимай его… Я – Тридцать Первый. Иерей, слышишь меня?
– Я – Иерей, – отозвался капитан Поповский, занимающий позицию в развалинах кирпичного сарая.
Мастер спорта по лыжам – это не мастер спорта по легкой атлетике, но тоже бегать умеет.
– Суперлубрикант – отставить. С тройкой мы здесь справимся и никого не выпустим. Как только Соловей отстреляет парня с биноклем и снайперской винтовкой, сразу беги наперерез второму, тому, что уходит за угол. Я или сам поддержу, или кого-то пошлю в помощь. Нужно взять его живым. Это явно спецназовец, причем надеюсь, что китайский…
– Никогда не покупаю китайских вещей, – зачем-то сообщил капитан.
– Смотри, чтобы он тебя не купил, – предупредил я.
– Внимание! – перебил наш разговор майор Желобков. – Дверь приоткрылась. Чуть-чуть. Смотрят сквозь щель. Им должно быть видно кресло. Не полностью, но сбоку. Жалко, что манекены храпеть не умеют. Но вытянутые ноги хорошо рисуют ситуацию… Всем приготовиться!
Все и без того были готовы, как бегуны на старте, ждущие выстрела. Даже я приготовил свой автомат, привычно поставив предохранитель на стрельбу одиночными выстрелами. Но моя задача чисто страховочная. Если уж я поручил проведение засады своему заместителю, пусть он и командует. Так заведено у нас в группе. Я же в данной ситуации взял на себя задачу подстраховать парней на случай, если что-то пойдет не по плану и возникнет угроза для кого-то. Моя способность к быстрой стрельбе в состоянии обеспечить группе дополнительную безопасность.
– Заходят… – сообщил наушник «подснежника» голосом майора Желобкова.
Впрочем, комментировать события уже не было необходимости. Самая «слепая» позиция была у меня. Но моя «слепота» кончалась после первого же шага пришельцев за высоким дверным порогом. Остальные бойцы занимали позиции с полным обзором и были готовы вступить в действие в любую секунду.
– Вижу, – сообщил я.
Бандиты заходили один за другим, крадучись, словно были готовы в любую минуту повернуть назад или залечь в боевой позиции. Правда, на голом бетонном полу занять боевую позицию трудно, если не за что укрыться – а укрыться перед воротами было действительно не за что. Все лишнее было заранее убрано, и не ради гостей, а ради дельталета, чтобы ничто не мешало его выкатывать.