Тридцать ночей
Шрифт:
Мой желудок скрутило так резко, что я едва не оставила свой завтрак под ежевичными кустами. Я почувствовала пристальный взгляд Айдена на своём лице, поэтому изобразила улыбку и помахала ему рукой. Он повернулся к яме, прорывая себе путь в Австралию.
iPhone вновь загудел. На этот раз это было текстовое сообщение:
Хендрикс: Шторм! Ответь!
Я вскочила на ноги — неожиданно не в силах больше что-либо из этого выносить. Наше молчание, их настойчивость,
— Весь мир жаждет тебя, — сказала я, когда подошла к нему. — Не то, чтобы я винила их.
Его щёки были покрыты лёгким румянцем — единственный признак жизни на без того пустом лице. Он бросил лопату, взял телефон, не произнеся ни слова, и прочитал сообщение. Бездонные глаза стали ещё темнее. Но вместо того, чтобы ответить, он швырнул телефон в траву и начал вырывать несколько оставшихся кустов чертополоха.
Я нежно положила ладонь на его руку.
— Айден, любимый, они волнуются о тебе. Может быть, стоит написать пару строк и сообщить, что ты... занят?
Он вырвал поросль щавеля с корнями.
— Почему бы тебе не поехать и провести с ними несколько дней? Корбин сказал, что это может помочь. Со мной всё будет хорошо здесь, — я старалась придать своему голосу спокойствие даже, несмотря на то, что сама мысль о том, чтобы не видеть его сейчас –даже час — разрывала меня на части сильнее, чем любая из атак, какую он смог бы направить на мужчину или сорняк.
Он сделал глубокий вдох и, наконец, посмотрел на меня.
— Сначала я хочу пройтись по списку потенциальных свидетелей.
— Есть зацепки? — мой голос дрожал.
Его мускулы изогнулись — так же как они делали, когда его руки обнимали меня.
— Мы найдем одного.
Это прожгло моё спокойствие. Я бросилась ему на грудь, страстно желая его... всего полностью. Может быть, он не смог устоять от того, чтобы утешить меня, или может быть он тоже страстно желал этого; что бы это ни было, но впервые за три дня, он не оттолкнул меня. Он убаюкивал меня в своих руках.
Моё тело неистово откликнулось. Кровь прихлынула к моей коже, сердце заколотилось о рёбра, и трепет перерос в пульсацию. Я заперла все свои мускулы в обычном положении — боясь, что моё безрассудство прогонит его прочь — и положила свою голову ему на грудь. Здесь ощущалось больше Айдена, нежели сандала. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Он содрогнулся, и его дыхание стало ускоряться. Как и моё.
Откуда-то снаружи нашего пузыря, я расслышала ещё один проклятый гул. Я усилила свою хватку на Айдене, но было слишком поздно. Чары были разрушены.
Он опустил руки — моя кожа стала сильно пульсировать из-за его отсутствия — и поднял телефон из травы. Я готова была вырвать телефон из его рук и выкинуть в ежевичные кусты, но выражение лица Айдена пустило под откос все мои планы. Меж его бровей вновь появилась глубокая V-образная складка. Айден не хмурился, когда видел номера входящих звонков — он всегда помнил их. Я свирепо посмотрела на экран. Звонок был из района с кодом 253.
— Кто это? — прошипела
— Не знаю.
Он ответил на звонок своим обычно принятым "Айден Хейл" и стремительно помчался через двор в сторону дома. Без единого слова. Без единого прикосновения.
Дрожь вернулась, и слёзы, которые я и не подозревала, что сдерживаю, потекли из моих глаз. Каждая клеточка лишилась сущности. С каждым часом, когда его руки не на мне, я становилась всё больше похожей на призрака. В конце концов, не это ли делает призраков, призраками? Неспособность прикоснуться к ним?
* * * * *
К тому времени, как питомник "Города Роз" доставил нам сеянец Дугласовой пихты Маршалла и четырнадцать кустов роз, слёзы высохли, пусть даже дрожь и не утихла. Айден не выходил из кабинета Бенсона — больше он не пользовался библиотекой, она была наглухо закрыта — так что я выследила его там. Садоводство ранее очень положительно на нас сказалось. Может быть, и сейчас это поможет?
Я резко остановилась у закрытой двери, готовая снести её с петель, но голос Айдена остановил мой кулак прямо в воздухе. Его голос больше не был спокойным и бесстрастным. Его тембр был возбуждённым, выпаливающим команды в привычной действенной твердости. Неужели я находила этот каданс пугающим? Теперь же он звучал подобно музыке.
— Да, мы знаем об этом... Мне жаль. Меня ожидает вызов по другой линии. До свидания... Гленда, отправь копии юристам и Конгрессмену Киршнеру. А теперь переведи меня на Сартейна. Да, Генерал, Айден Хейл... этого будет достаточно?... Ну, сегодня я звоню, чтобы попросить об услуге... Это всё, о чем я прошу. До свидания... Бенсон, закончи с остальным, как и обсуждали... Никаких лазеек.
Раздался сильный удар по столу. А потом повисла тишина.
Чёрт возьми! Я заколотила в дверь обоими кулаками.
— Айден! Это —
Дверь рывком открылась.
— Элиза? Ты в порядке?
Я открыла было рот, но его внешний вид подавил все мои слова. Это была безмолвная пустота, если не считать слабое мерцание света в его глазах. Словно кто-то зажёг свечу.
— Всё хорошо? — я с трудом дышала. — Я слышала, ты говорил со Сартейном.
Он отступил в сторону, позволяя мне войти внутрь. Мне не хватило присутствия духа, чтобы разглядеть офис Бенсона. Я лишь заметила несметное количество мониторов, компьютеров и мебель. Их размытые очертания исчезли, когда Айден закрыл дверь и взял меня за руку.
— Элиза, детка, присядь, — его голос был встревожен, но всё также оставался красивым.
Он подвёл меня к вращающемуся креслу, но у меня перехватило дыхание. Он снова назвал меня "деткой". И он прикоснулся ко мне. Хороший ли это был знак? Или плохой?
Он сел в такое же вращающее кресло, стоящее передо мной.
— Дыши, Элиза. Новости хорошие, я надеюсь, — он подул мне на лицо. — Похоже, у нас появился свидетель. Некто, кто знает о мошенничестве Фейна и охотно готов дать показания.