Тридцать дней, тридцать ночей
Шрифт:
Ее слова разозлили Дуарте. Он не привык ни перед кем отчитываться в своих действиях.
— Я не посторонний человек. Благодаря изданию, в котором ты работаешь, все знают, что я твой жених. В том учреждении знают, кто я такой. Хавьер действовал от моего имени. У нас здесь достаточно людей, чтобы заботиться о Дженнифер. Она ни в чем не будет нуждаться. Если ты не заметила, твоей сестре здесь очень нравится.
— Конечно, нравится. Тем сложнее ей будет возвращаться к ее привычной жизни. Я не могу себе позволить, — она сделала охватывавающий
Теперь ему все стало ясно. Он провел ладонью вниз по ее руке:
— Ты не хочешь привязываться.
Она резко отстранилась:
— Через три недели ты уйдешь из моей жизни. Мы вместе меньше недели. Скажи мне честно, ты ведь хочешь серьезных отношений со мной не больше, чем я хочу стать частью твоего безумного мира. Этому нужно положить конец, прежде чем кому-то будет причинена боль. Мы должны вернуться к нашему первоначальному соглашению.
Черта с два!
— Ты думаешь, что, если мы пойдем на попятную, это сотрет из нашей памяти то, что случилось прошлой ночью и сегодня днем? Ты сможешь это забыть? Лично я — нет.
Ее взгляд был прикован к нему. По ее выражению лица было видно, что она вспоминает волшебные мгновения их близости. Ее щеки разрумянились, глаза стали огромными как блюдца.
Внутри него разгорелось пламя желания.
Насколько проще была бы его жизнь, если бы он не встретил на своем пути эту женщину!
— Дуарте, я не забыла ни на секунду, — прошептала она.
В этот момент он понял, что не променял бы ни на что это взаимное влечение. Он знал, что Кейт тоже не может его контролировать. Он шагнул ей навстречу, ее руки обвили его шею, и их губы слились в поцелуе.
Затем они рухнули на стоящую рядом кровать.
Глава 10
Неделю спустя Кейт фотографировала Дженнифер, которая лежала в гамаке, привязанном к двум пальмам. В руке она держала новый айпод, в ухе у нее был маленький наушник, другой свисал с края гамака, и из него доносилась приглушенная музыка.
К большой радости Гарольда Хока, Кейт присылала ему много фотографий, но в своих электронных письмах он просил ее сделать хотя бы один снимок короля. Всякий раз она честно отвечала ему, что король сейчас лежит в больнице и ее к нему не пускают.
Заметив новый интересный сюжет для съемки, Кейт переключилась на него. Тони с маленьким Колби плыли вдоль берега на катамаране. На обоих были гидрокостюмы. За ними по кромке воды бежали Бенито и Диабло — большие собаки породы родезийский риджбек. Может, животные и выглядят устрашающе, но с мальчиком они ласковы как котята
Эти фотографии будут ее свадебным подарком Шеннон и Тони. Сколько бы они ни стоили, Гарольд Хоук их не получит. Медина впустили ее в свой дом, и она не может выставить напоказ их частную жизнь в большей степени, чем ей это позволено. Есть моральные границы, которые она не собирается пересекать даже ради сестры.
Тони намазал
Дуарте стоял, прислонившись к дереву. На нем были джинсы и легкий пуловер. Ветер, дующий с океана, трепал его волосы. На первый взгляд могло показаться, что он наслаждается теплым днем, но через объектив Кейт видела айфон у него в руке. Его брови были сдвинуты. Он явно не развлекался.
На прошедшей неделе они плавали в бассейне, ходили под парусом, ужинали вместе со всеми в большой столовой, занимались в спортзале, смотрели кино по вечерам. Это походило на отпуск мечты, вот только Дуарте так и не извинился перед ней за то, что привез Дженнифер на остров, не спросив ее разрешения. Кейт не могла закрыть на это глаза и держалась слегка отстраненно.
Она не понимала, почему так отстаивает свою позицию. Через две недели они расстанутся. Ей следовало бы получать удовольствие от секса и не думать о более серьезных вещах.
Секс действительно был замечательный. Дни были напряженными, но с наступлением ночи разъединявшие их преграды исчезали. К полуночи они всегда оказывались в объятиях друг друга и расставались лишь на рассвете.
Фотографии. Точно. Она совсем о них забыла.
Она снимала Дуарте для своей личной коллекции. После их расставания они будут служить ей доказательством того, что всё это произошло с ней наяву. Напоминанием о другой жизни, которая так отличалась от ее привычной.
Она повернула фотоаппарат.
Шеннон сидела по-турецки на пляжной подстилке, распаковывая корзину с ланчем.
— Эй, идите все сюда, — позвала она. Ее светлые волосы, собранные в хвост, покачивались на ветру. — У нас есть жареная индейка, сыр с абрикосово-инжирным чатни на багете, салат из шпината с уксусом и оливковым маслом и фруктовые пирожные на десерт. Что касается Колби, для него я приготовила, — она достала тортильи, в которые было завернуто холодное мясо, — гусениц и змей.
Дженнифер свесила ногу из гамака, слегка оттолкнулась носком от земли и начала покачиваться.
— Тортильи — это змеи? Ты веселая мама, Шеннон.
Та закончила выкладывать рулеты на тарелку:
— Я что только не придумываю, чтобы прием пищи был приключением, а не пыткой.
Протерев линзу объектива, Кейт обратилась к сестре:
— Это напоминает мне наши летние пикники на берегу.
Дженнифер приподняла козырек бейсболки:
— Было бы здорово, если бы дома в январе тоже не было снега. — Она посмотрела на Дуарте, который стоял под деревом неподалеку от нее: — Почему ты не живешь здесь постоянно? Здесь же классно.