Трибьют

Робертс Нора

— Помочь с чем? — она почувствовала вину и растерянность, не зная, что сказать.

Он вздохнул и сунул руки в карманы.

— Меня не назовешь мастером на все руки, но я могу вбить гвоздь или завернуть шуруп. Я могу подавать и приносить. Я могу готовить холодный чай и сэндвичи. Могу подметать.

— Ты… хочешь работать в доме?

— Школа закрылась на каникулы, и у меня нет летних занятий. Я располагаю временем, чтобы помочь, и я хочу помочь.

— Но… зачем?

— Я прекрасно понимаю, что у тебя здесь много рабочих, и все они профессионалы, и ты им платишь. Но я никогда ничего не делал для тебя. Я платил алименты. Закон обязывал меня это

делать. Надеюсь, ты знаешь или поверишь, что я делал это не по обязанности. Я не учил тебя ездить верхом или на велосипеде, не учил водить машину. Я не покупал тебе игрушки на Рождество и на день рождения — в те несколько раз, когда это случилось, ты была слишком мала, чтобы об этом помнить. Я не помогал тебе делать уроки и не лежал в постели без сна, пока ты не вернешься со свидания. Ничего этого не было — и еще сотен других вещей. Поэтому мне хочется хоть что-то для тебя теперь сделать. Что-то осязаемое. Если ты позволишь.

Ее сердце трепетало от странной смеси радости и боли. Она отчаянно пыталась найти нужные слова, но у нее ничего не выходило.

— Да. Ты когда-нибудь красил?

— Ну конечно, я превосходный маляр, — напряжение на его лице уступило место довольной улыбке. — Тебе нужны рекомендации?

— Я устрою тебе испытание, — она улыбнулась ему в ответ. — Пойдем.

Силла повела отца в гостиную. Покраска стен была не первым делом в ее списке, но ничего не мешало заняться этим теперь.

— Штукатуры закончили стены, и я сняла наличники. Пришлось. Еще нужно заменить поврежденные участки, покрыть морилкой и лаком. В любом случае тебе не понадобится малярный скотч и не нужно обходить наличники. И не беспокойся насчет кирпичной кладки камина. Я собираюсь облицевать его гранитом. Или мрамором. Здесь больше никто не работает, так что ты не будешь мешать, и тебе никто не помешает. Пол и материалы, которые здесь сложены, мы закроем. Неси сюда стремянку, лотки, валики и кисти. Грунтовка в десятигаллонных канистрах, промаркированная. Краска для гостиной обозначена как «ГО». Я попала на распродажу и поэтому купила все заранее. Все равно начинать нужно с грунтовки.

Она мысленно вновь пробежалась по списку.

— Так что… хочешь, я помогу тебе начать?

— Я справлюсь сам.

— Ладно. Послушай, это долгая и трудная работа, так что бросай, как только устанешь. Если тебе что-то понадобится, я буду заниматься дверью черного хода.

— Давай. Все будет в порядке.

— Хорошо… Я приду, когда закончу с кухонной дверью.

Занимаясь дверью, она отвлекалась два раза — один раз ради удовольствия пройтись вверх и вниз по только что законченной наружной лестнице. Нужно еще покрыть морилкой и лаком ступеньки, и дверной проем в ее будущий кабинет пока останется закрытым фанерой. Но сама лестница ей так нравилась, что, спускаясь вниз, она исполнила импровизированный танец — под одобрительный свист и аплодисменты рабочих.

Она совершенно забыла про отца и покраску гостиной, пока вдруг через три часа не вспомнила, что оставила его там наедине с кистями и валиками. Охваченная беспокойством и чувством вины, она побежала в гостиную, ожидая увидеть там неумелую работу маляра-самоучки. Вместо этого ее глазам предстал полностью застеленный пол, две загрунтованных стены и почти законченный потолок.

Отец, насвистывая веселую песенку, наносил валиком грунтовку на следующую стену.

— Ты принят, — сказала она, остановившись у него за спиной.

Он опустил валик, повернулся к ней и усмехнулся.

— Буду работать за лимонад, — он взял высокий стакан с газировкой. —

Нашел у тебя на кухне. Мне понравилось твое представление.

— Прости?

— Танец на ступеньках лестницы. Ты выглядела такой счастливой.

— Так и есть. Угол наклона, площадки, переходы. Инженерное чудо от Силлы Макгоуэн и Мэтта Брюстера.

— Я уже забыл, что ты умеешь так танцевать. Не видел, как ты танцуешь, с… Ты была еще подростком, когда я приехал на твой концерт в округе Колумбия. Помню, я пришел за кулисы. Ты была белая как мел.

— Страх сцены. Я ненавидела концерты. Я ненавидела выступления.

— Но ты только что проделала это.

— Станцевала? Нет, одно дело выступать, а другое дурачиться. Я валяла дурака. В отличие от тебя. Отличная работа. А ты сам? — Она подошла ближе, чтобы внимательно его осмотреть, — и, черт возьми, опять почувствовала запах мыла. — На тебе ни пятнышка.

— Многолетний опыт, от покраски школы до привычки Патти вечно все перекрашивать. Комната приобрела иные очертания, — добавил он. — Дверной проем расширился, и помещение будто бы увеличилось.

— Слишком?

— Нет, милая. Дома должны меняться, чтобы соответствовать новым людям, которые в них живут. И мне кажется, ты поймешь, если я скажу, что она по-прежнему здесь. Дженет все еще здесь, — он положил ладонь на плечо Силлы, и этот жест связал их. — И мои бабушка с дедушкой, и мой отец. Даже я сам маленький. То, что я вижу, — это возрождение.

— Хочешь взглянуть, куда ведет лестница? На мой чердак?

— С удовольствием.

Силла провела отца наверх, с удивлением замечая его интерес к ее замыслам и планам относительно кабинета. Она радовалась его одобрению. В каком-то смысле, подумала она, очень приятно показывать свою работу тому, кто готов ею восхищаться.

— Значит, ты продолжишь заниматься домами, — сказал он, когда они начали спускаться по неоконченной лестнице с чердака.

— Собираюсь. Буду реконструировать. Возможно, буду давать консультации. Все зависит от того, получу ли я лицензию на строительные работы. Я и без нее найду занятие, но с ней смогу гораздо больше.

— И как у тебя продвигается дело с лицензией?

— Завтра экзамен, — она подняла вверх обе руки со скрещенными пальцами.

— Завтра? Почему ты не готовишься? Это во мне говорит учитель.

— Я готовилась, можешь мне поверить. Всю голову сломала, сдала пробный экзамен в Интернете. Дважды, — она остановилась возле гостевой ванной. — Эта комната закончена — во второй раз.

— Это одна из тех, что разгромили?

— Да. Никаких следов, — сказала она и, присев на корточки, погладила пальцами новую плитку на полу. — Для меня это очень важно.

— Важно то, что ты не пострадала. Когда я думаю о том, что случилось со Стивом…

— У него все хорошо. Разговаривала с ним вчера. Физиотерапия помогает — возможно, потому, что физиотерапевт — хорошенькая девушка. Как ты думаешь, это мог сделать Хеннесси? — не выдержала она. — Способен ли он на такое, физически и по характеру?

— Что касается характера — не думаю. Хотя он никогда не переставал ненавидеть нашу семью, — Гэвин немного помолчал и вздохнул. — Я бы даже сказал, что теперь он ненавидит сильнее, чем тогда, когда это случилось. Физически? Довольно крепкая старая перечница.

— Я хочу поговорить с ним, чтобы все выяснить. Только еще не решила, как это лучше сделать. С другой стороны, если бы это был он, он должен был разъяриться еще больше оттого, что я не уехала. Но все тихо уже почти две недели. Хорошо бы, чтобы так оно оставалось.