Трибунал для Героев
Шрифт:
Вылетели на задание 5 сентября 1944 г. с рижского аэродрома. Сначала загрузили вещи, мотоцикл с коляской. Затем в сопровождении О. Крауса, Палбицина и Делли прибыли в советской военной форме Таврин с Шиловой. Доставку диверсантов на советскую территорию выполнял специально оборудованный транспортный самолет «Арадо-332». Это был уникальный десантный четырехмоторный моноплан, обладающий высокой скоростью и большим потолком полета. На самолете установили новейшее навигационное оборудование, благодаря которому он стал всепогодным, мог летать как днем, так и ночью. К тому же, самолет имел специальное шасси и каучуковые гусеницы, мог приземляться даже на пахотном поле. Для передвижения по советской территории супругам подготовили закамуфлированный мотоцикл «М-72» советского производства. Посадку должна была обеспечивать специальная команда, к тому
Самолет, летевший на высоте 2500 метров, засекли в районе Гжатска. В районе ст. Кубинка он был подвергнут зенитному обстрелу. Один из четырех двигателей загорелся. Самолет развернулся и лег на обратный курс. Аварийное приземление произошло недалеко от деревень Яковлево и Завражье Кармановского района Смоленской области.
В двух километрах от поселка Карманово старший лейтенант НКВД Ветров, заметив мотоцикл, задержал подозрительных лиц.
Н. Зенькович в упомянутой нами книге пишет, что задержание семейной пары Таврина-Шиловой после приземления в Смоленской области подавалось в печати как случайность или в лучшем случае как результат служебной добросовестности старшего лейтенанта милиции Ветрова, который, обыскав мотоцикл, обнаружил в нем три чемодана с диверсионным оборудованием. После этих находок супругов заключили под стражу и позвонили в Москву. После проверки стало ясно, что человека с фамилией Таврин нет не только в 39-й армии, но и во всей системе «СМЕРШ».
И далее Зенькович утверждает: «Только совсем недавно стало известно, что задержание Таврина старшим лейтенантом милиции Ветровым не простая случайность. Еще во время подготовки Таврина к операции чекисты получили из Риги сообщение о странном заказе, который сделал неизвестный посетитель в одной из пошивочных мастерских, входивших в систему немецких спецслужб. Клиент попросил сшить ему кожаное пальто по русской моде, но с расширенным правым рукавом (для «панцеркнакке», конечно же!) и широкими удлиненными карманами. Ни адреса, ни своего имени заказчик не оставил, сказав, что сам придет за пальто. Портной, работавший на советскую разведку, доложил об этом по своим каналам в Москву». [332]
332
Н. Зенькович «Покушения и инсценировки: От Ленина до Ельцина», ОЛМА-ПРЕСС, 1998.
Все так и было. Только известно об этом стало не «совсем недавно», а очень давно. В том же упомянутом мной документальном очерке «Провал акции «Цеппелина» об этом рассказано, например, довольно подробно. Сначала, в середине марта, к портному пришел эсесовец со свертком отлично выделанных хромовых кож и запиской от О. Крауса. Сама эта фамилия уже представляла для нашей рижской агентуры интерес. Когда же, через день, к портному прибыл снимать мерки высокий, круглолицый мужчина и отказался от сделанных ему предложений сшить кожаное пальто по европейскому фасону и попросил сделать это по русскому образцу, — за этим человеком проследили. Выяснили, что подозрительный клиент проживает в «Эксельсиоре», в одной из лучших гостиниц г. Риги, где в основном останавливались высшие немецкие офицеры. С этого дня за Шило (Тавриным) стали следить: установили круг лиц, с которыми он общался, и места, в которых он бывал… [333]
333
Фронт без линии фронта, М, Московский рабочий, 1970, с. 371–372
Так, что Шило (Таврина) давно ждали его «коллеги» по «Смершу». Сначала они умело обезвредили заранее заброшенную агентурную группу, дав ей перед этим отправить в Берлин радиограмму о том, что площадка для приземления специального самолета подобрана. А затем тщательно подготовились к приему важного диверсанта. Поэтому, когда вражеский самолет не появился в назначенное время и в условленном месте, советская контрразведка перекрыла все основные дороги, ведущие на Москву и проинформировала все районные отделы НКВД о необходимости установления дополнительных постов на второстепенных дорогах.
Когда же служба наблюдения системы ПВО сообщила о самолете, обстрелянном в районе Можайска и повернувшем в сторону Смоленска, в этот район были срочно направлены несколько оперативных групп, переодетых в милицейскую
Так что Ветров, или другой человек, действовавший под этой фамилией, вовсе не случайно оказался на своем велосипеде на сельской дороге у деревни Карманово.
Не менее интересный вопрос — почему диверсант не оказал Ветрову никакого сопротивления, хотя был нашпигован оружием? До сих пор это остается загадкой. Возможно, ответ кроется в показаниях Л. Шиловой. На следствии и в суде она утверждала, что задолго до заброски на советскую территорию Таврин предложил ей следующий план действий. Она должна окончить курсы радистов и вместе с ним перейти линию фронта. После этого предполагалось прервать с немцами всякую связь и затеряться на бескрайних просторах страны. В ходе следствия было бесспорно установлено и то, что Шилова не знала о задании мужа убить Сталина. О том, что это, скорее всего, правда и что Таврин вовсе не горел желанием выполнить террористическое задание свидетельствуют и другие факты. Прежде всего то, что «Панцеркнаке», портативную рацию, и некоторые другие диверсионные принадлежности он вообще оставил в самолете, а Ветрову, как явствует из спецдонесения о задержании, сразу признался, что заброшен «для диверсий и террора».
Позже, как на предварительном следствии, так и в суде Шило (Таврин), признавая себя виновным «в измене Родине в форме перехода на сторону врага и приготовлении к террористической деятельности», последовательно заявлял, «что осуществлять террористические акты против руководителей ВКП(б) и Советского Правительства не намеревался». [334]
Адамчик же, вообще «отрицала свою причастность к заданию по совершению террористических актов против руководителей ВКП(б) и Советского Правительства». В одном из своих последних заявлений она писала: «Я не жалею о том, что прилетела. Если нужно будет умереть, умру, но зато буду знать, где умерла и за что. Прошу об одном — предоставить мне возможность разделить судьбу с мужем, какова бы она ни была. Я верю в то, что с момента вступления на родную землю он ничего бы не сделал против Родины». [335]
334
Следственно-судебное дело, т. 1, л.д. 399–404; т. 2, л.д. 403–410, 413, 414, 415, 416.
335
Там же, т. 2, л.д. 87–90, 117–122; т. 2, л.д. 404, 411–413, 414, 416
Более того, Таврин и Шилова с самого начала охотно пошли на сотрудничество с советской контрразведкой, рассказали обо всем, что знали, в том числе о планировавшихся перебросках через линию фронта нескольких диверсионных групп. Вскоре, после проведения с диверсантами соответствующей работы, чекистами была спланирована операция под кодовым названием «Туман». Это была радиоигра. Шилова уже в сентябре установила, а затем регулярно поддерживала радиосвязь с немецким разведцентром. В одной из телеграмм от 1 марта 1945 г., например, Таврин сообщал: «Познакомился врачом — женщиной, имеет знакомых Кремлевской больнице. Обрабатываю». В ответных посланиях диверсантам выражали благодарности, потом предложили объединиться с другой группой, находившейся в советском тылу. Эту группу вскоре нашли и обезвредили. Последнее сообщение, отправленное Шиловой, ушло в разведцентр 9 апреля 1945 года, но ответа на него получено не было.
А 1 февраля 1952 года состоялось закрытое судебное заседание Военной коллегии Верховного Суда СССР, в котором рассматривалось дело по обвинению Шило (Таврина) Петра Ивановича и его жены Шиловой (Адамчик) в измене Родине. Суд приговорил их к исключительной мере наказания — расстрелу. Ходатайства о помиловании Президиум Верховного Совета СССР отклонил. Приговор в отношении Шило (Таврина) был приведен в исполнение 28 марта 1952 года, в отношении Шиловой (Адамчик) — 2 апреля.
Архивный документ.