ТриАда
Шрифт:
А совсем рядом пухленькая, улыбчивая ведьмочка с веником из пёстрых змеиных хвостов ящерок, покачивая лепестками подсолнухов на повлажневших местах, летала над площадью верхом на огненном осле, упакованном в черный смокинг. Зелёная телом, она затем ловко оседлала тучного хряка, испуганно поглядывающего своими поросячьими глазками на товарищей по несчастью, таких же как он, преображенных в свиней собутыльников. По истощению либидо, отмерянного им жизнью, сей «транспорт» подавался на заклание застольным издевкам нечисти под пиршественный хохот всеобщего посрамления.
Над бурлящей кипенью эмоций, в дымах ярмарочных костров невидимо
Воспламеняющая чувства, Лилит приходила к жителям в разных ипостасях. Ее называли госпожой «ночной слизи», богиней загробного мира и богиней древа Познания. Ее называли «госпожой неба», госпожой хмеля, танцев и перламутрового камня. Легко меняющий цвета от прикосновений и нескромных взглядов дымчатый минерал очень ценился женщинами, как индикатор мужских желаний. Носить его значило носить пламенную богиню в сердце.
Городскую площадь окружали кроваво-красные кровли бутафорских зданий. Развевались шелковые флаги, блистали парчовым шитьем штандарты, сверкали позолотой гербы и гремели гимны. Плавились в жарких огненных лучах гибкие изогнутые крыши пагод, зеркальные купола храмов, цилиндры синагог и маковки соборов, стрельчатые конусы кирх и шпили церквей. Люд всех сословий и географий, оставив земные дела и заботы, катался и визжал, крутясь на карусели, качался на качелях, пил и просто пьяно шалел от радужных красок женских нарядов, дымов нефтяных факелов, горящих костров, и запаха жареного мяса.
Отовсюду гремела фееричная музыка, будоражущая и услаждающая слух, будто богиня города – «госпожа возбуждения», потряхивала над толпой своей чёрной чувственной погремушкой. Из дворов и подворотен утробно подвывали собаки, взлетали сизые голуби и яркие воздушные шары. Офени на улицах предлагали стеклянные бусы, банты и подвязки, простенькие серьги и бирюзовые перстеньки. Шуты-скоморохи, цирковые зазывалы, приглашали на представление в тряпошные палатки балаганов. Возле, бойко шла торговля сочным барбекю, сахарными пряниками, медовыми яблоками. Вокруг блестели разрумяненные, разгоряченные забавами и пустым весельем сальные лица, губы, растянутые в бессмысленных улыбках, и рты, изрыгающие беспечный смех.
Ярмарка и полупьяный люд утопали в цветной мишуре мельтешащего рынка. Народ ждал зрелищ и рвался в круговорот безудержного буйного веселья.
– «Золотая расцвела! Чёрным золотом расцвела! Сияющая вся в
Лилит, мировая матка, воплощающая всемирное лоно, была одной из семейства царственного Эдема. Эта богиня принадлежит первичному женскому началу. Луна и звезды, высеченные на нефритовой чаше фонтана площади и на гладком мраморе Великого столба в ее центре, ясно указывали на культ секса и материнства, указывали на его продуктивность и наводили на мысль о божественной парности природы.
Влюбленные девушки и женщины, томящиеся в любовных муках обращались к ней. И, судя по всему, Лилит с удовольствием внимала женским шашням и исполняла, уходящую корнями в глубокую древность, свою роль мировой сводницы. В первую очередь она считалась богиней плодородия и жизни, какой бы эта жизнь ни была. Ведь жизнью наделяются не только живые, но и мертвые…
«»
Мозг Странника словно плавился в шумах праздника, в копоти и гари угольных мангалов, в резком свете кварцевых ламп искусственного освещения. Мысли не могли сосредоточиться от круговорота безостановочных впечатлений.
В воздухе витал и впивался в ноздри дурман соблазна – этого перламутрового солнца звездных влечений, синтеза телесных проявлений и индивидуальной жизни всеприемлющего лона, – нежного женского колечка, розовой жемчужины, просверленной Змием, и всё Добро и всё Зло в себе содержащей.
Извращенные сущности нетрадиционных утех, разгоряченные площадным зноем мяли друг друга и пошлепывали по ягодицам. Ждущие простых удовольствий развращенные экспериментаторы, пощипывали пышных, невысокой социальной ответственности, женщин, падких на проникающий призыв, поглаживая их места, весьма близкие к влажнеющему «лону стремления». Сами женщины призывно покачивали бёдрами для желающих развлечься, выгибали спины и, раздвигая «щель зарождения», задевали прохожих двусмысленными фразами, касались оголенными плечами и выпуклостями, заводили непристойные речи с назойливыми предложениями интимных развлечений и специфически «сладких» услуг.
Странник увидел мелькнувший в толпе, в некотором отдалении, знакомый силуэт Десс и поспешил к ней.
Десс
Враг рода человеческого внушил лукавую мысль, что через любовь, через наслаждение уже здесь, на земле, может сбыться то, что живет в вашей душе, как предвкушение неземного блаженства и порождает неизбывную страстную тоску, связывающую с небесами. Без устали стремясь от прекрасной женщины к прекраснейшей, вы неизменно надеетесь найти воплощение своего идеала.
Странник
Песня космических сфер и ноты чувственных струн звенят и вибрируют в воздухе, в наших сакральных энергиях и звездных телах. Эта песня нескончаема и вечна, только мы ее не слышим по ограниченным возможностям наших примитивных органов восприятия. На эти волшебные, завораживающие и магнетические звуки, в упаковке из пряных слов и нескромных прикосновений, отзываются лишь внутренние струны души. Женские «эбонитовые чаши» по-разному «поют», когда мы проводим по ним и электризуем своими отвердевшими «стержнями». Только мы и этого не слышим.