ТриАда
Шрифт:
– Я пришла попрощаться – сказала фигура со строгим видом в золотистом ореоле, – Я сопровождала и охраняла тебя в этом мире, но ты слышал колокол, и я должна оставить тебя. Ты часто отклонял и не слышал мои послания, не понимал подаваемые знаки, и мне не раз приходилось наставлять тебя на избранную колею. Ну вот. Прости.
Золотыми искрами она растворилась в светлой дымке. Он благодарно припомнил поворотные вехи и фарватер глубоководной жизни, на который он вышел не сразу, блуждая по мелким илистым протокам и старицам. Это она ставила, и зажигала ему бакены на опасные мели и стремнину, ориентируясь по которым надо было проходить реку жизни.
Вторая фигура смущенно улыбалась сиреневым ликом.
– Привет. Я Десс.
Я прихожу ежесекундно, и днем, и ночью. Бываю темной и страшной. Мои клоны не воспринимаются в чувственном спектре отростков вашей скорлупы. Но я бываю посредницей в трансформации не только плана смерти, но и плана жизни. Ведь женщина осуществляет для ребёнка переход от смерти в утробной жизни к жизни в земной атмосфере. В природе исчезает одно, и тут же вновь возрождается в форме другого. Это непрерывно возрождающееся начало – энергия Протея, сохраняющее свое количественное значение, несмотря на разнообразие принимаемых форм. Я связана с идеей завершённости и возрождения. Звёздный Архетип совсем не умирает и, следовательно, является непрерывно возрожденным.
Улыбнулась.
Я в вашем осознании и проходящих ощущениях и потому невидима, но каждый чувствует меня рядом. Вместе с Хранителями я тенью веду вас, приближаюсь и сопровождаю на вокзал отчуждения ежечасно, многими тысячами. Я иногда с нетерпением, иногда с сожалением, задуваю ваши свечи и гашу огни ваших сердец. Я вас жду, и вы все приходите ко мне. На петле дорог и тебе предстоит вспомнить сделанный тобой выбор.
«»
Он огляделся. Вниз вела местами асфальтированная, широкая и накатанная дорога, мощёная потрескавшимися фигурными позвонками брусчатки и до блеска отполированными затылками булыжников. У ног, окруженный крепостными стенами, под куполами храмов искусств лежал великий город. Город соблазна, пропитанный пряными искушениями и страстями, он виднелся сквозь клочья тумана, поражая кубизмом архитектуры и эклектикой форм. Изыски искусства и развалины древности окружали и подавляли своими размерами современные строения из стекла и бетона. Далеко внизу чувствовалось биенье жизни, буйство огней, красок и мелодий. И в этот омут удовольствий уже спускалась веселая хмельная ватага в ярких одеждах. В низине бушевало веселье с гнилостным привкусом китча.
Путь наверх к высокогорному приюту, напротив, был тернист и извилист. Поросшее непроходимым лесом подножье гор, а дальше – беспощадно острые фиолетовые грани безжизненных скал. Вершины гранитных колоссов, далёких от цветущих полян мирских радостей, терялись в белых флагах снежных ветров. На высоте царил пагубный для житейской городской суеты, и для теплых, залитых светом склонов, суровый аскетизм флоры и фауны. Странника до нутра пробирал холод высокомерного, высокого молчания ледяных утесов.
В сухой листве воспоминаний прожитого, накопленного опыта и познания он отыскал это место на распутье, эти горы перед выбором жребия соблазнов и стремления. Тогда, давно, он будто завис над пропастью сомнений. Его неискушенная воля колебалась. Душу влекло на вершину, но пышно курчавившаяся растительностью низменность рождала любопытство и тягу познать неведомое, всего лишь спустившись вниз по склону, покрытому травой и цветами, по которому вьется удобная дорога. Легкий путь притягивал душу сильнее, чем скалистая местность и суровый подъем на голые скалы по еле заметной каменистой тропе. Отрекшись, отказавшись от красот высоты орлиного полета, в тот раз он выбрал общий путь и спустился со всеми в цветущую долину в сопровождении обольстительной, ищущей буйства чувств и безумства женщины с распущенными медными
А на скалистой тропинке молча стояла одинокая девушка в строгом закрытом золотистом платье, с печальными чертами красивого лица.
Тогда лишь единицы выбрали путь над пропастью к высокогорному приюту со скромной целомудренно и строго одетой проводницей, и, неуверенно шагая по трудной тропе, упрямо и целеустремленно двинулись к горной вершине.
И сейчас, как в музее под открытым небом, он стоял на перекрестке двух дорог, созерцая контрастную черно-белую картину дилеммы добра и зла, истинного и также ложного, временного и вечного, ежеминутно предоставляющего выбор в человеческой жизни.
Он смотрел на прозрачное небо. В прохладных слоях горного воздуха было много воздуха и перспективы. Над ущельем парил орел и ему показалось – это тень Гения с нацеленной в копошащуюся под ним низину разящей огненной стрелой.
Странник
Планетарная чувственность природы поет, трубит и манит погрузиться в чувственное очарование миров. Пощупать, попробовать прикоснуться и вторгнуться в астральную и физическую твердь природы и женского тела, окунуться в ее стихии – в огонь эмоций, эфир мыслей, в океан желаний, упасть в розовые долины ее плоти.
Внизу яростно и страстно жжет город-континент Миалбе, а в горных, хоть и сверкающих в солнечных лучах, вершинах – лишь скупая, выхолощенная растительность чувств, лишь эфемерность жизненных реалий в ледяной высокой отстраненности.
Десс
К вершине стремятся экстатическим путем. Этот тезис красиво иллюстрируется самим видом перспективы, открывающейся перед твоим ищущим взором картиной дихотомии выбора. Выбор свободный, но душевная твердь напоминает, что волю к выбору пути на вершины гор интерпретирует и передает высший импульс. Карающую стрелу внутренней справедливости в сторону низменных пороков направляет гений, подобно орлу, парящему в облаках.
Путеводную звезду каждый может разыскать в своем сердце, стоит лишь сплавить воедино знания о плате и особенностях характера возможных путей предоставленного выбора, справедливой морали и ценностей, определяющих право и качество свободы.
Несмотря на опыт и прожитое, неосмысленного тобой еще много. Ты все еще склонен к ошибкам выбора. И, хотя время молодости – необходимый элемент своевременности, но именно ты – капитан, рулевой и управляющий своей судьбы. Ты -субъект, принимающий решения и долженствующий применить власть и данное право человеческой свободы. Если ты выберешь путь наверх, то на вершину тебя проводит эта строго одетая, добродетельная и скромная девушка, приглашающая на тропу познаний, правую от распутья.
Прогуляться по усыпанной китайскими фонариками левой тропе, в сытые проказы городских свальных будней, тебя настойчиво зовет царица танца, императрица нижнего мира – роскошно обрядившаяся, эротичная и манящая запахом своей влажной доступности и порока. Эту красавицу, завораживающую гипнотической внешностью, но простую повадками и вульгарную своими непристойными движениями, – ты встретишь внизу, и она поведёт тебя по дороге в душную лощину.
«»
Он остановился в дисгармонии чувств, и неловкой позе растерянности. При правильности выбора дороги на очередном жизненном перепутье, или при весенней распутице эмоций, – гармония души, как дед Мазай для зайцев, служит спасителем, а иногда и наградой тем, кто вообще имеет желание спастись, стремится выбирать правильную дорогу, и осуществляет это стремление.