Три

Картер И. С.

Его рот открывается, как будто он собирается заговорить, но затем так же быстро закрывается. Одним быстрым движением я оказываюсь в его объятиях, мои ноги инстинктивно обвиваются вокруг его талии, и он, не теряя времени, шагает к лестнице.

Он осторожно делает шаги, его руки крепче сжимают мои бедра, и его голова наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо. — Ты сама просила об этом, Кэри. Ты просила меня обо всем; ты сказала мне, что ты полностью согласна.

— Я согласна. — Слова вырываются с дрожью.

Он

наклоняется еще ближе, так что его губы теперь касаются раковины моего уха, его шепот скользит по чувствительной коже. — Постарайся вести себя как можно тише, когда я, наконец, получу то, что ты мне только что пообещала. Я не собираюсь сдерживаться, я не способен на это, потому что я ждал этого… ждал тебя слишком долго.

Я проглатываю стон, который пытается вырваться, услышав его чувственную угрозу.

Он останавливается на верхней площадке лестницы в безмолвном вопросе о том, куда я хочу, чтобы он меня отнес. Лиам никогда раньше не был в моей спальне, на самом деле, ни один мужчина никогда этого не делал. Я киваю головой в сторону двери в конце лестничной площадки, мимо спальни Серен и главной ванной комнаты.

Когда мы достигаем порога, он медленно позволяет мне соскользнуть вниз по его крепкому телу, пока мои пальцы ног не достигают пола.

Я чувствую каждый твердый мускул, и еще одна дрожь угрожает охватить меня.

Не сводя с меня глаз, он поворачивает дверную ручку и ведет меня внутрь, на ходу щелкая выключателем.

Моя комната освещена ярким белым светом, и я спешу включить прикроватную лампу. Когда я выключаю основной свет и поворачиваюсь к нему лицом, его глаза больше не смотрят на меня, а на картины, которые украшают мои стены.

Его взгляд скользит по портретам моих мамы и папы, затем Серен в детстве; даже Лора-Нель увековечена и занимает место на моей стене. В конце концов его глаза останавливаются на последнем произведении, которое я нарисовала, и я позволяю ему наслаждаться каждым мазком кисти.

Это наша картина маслом, созданная на основе идеальной памяти.

Удивительно, как эта картина, на которой мы только вдвоем, так похожа на последний подарок, который он мне прислал.

Мы лежим в поле полевых цветов, моя голова на его обнаженной груди, мои растрепанные волосы веером разметались вокруг нас. Одна из его рук пробегает по прядям, в то время как другая держит мое бедро, перекинутое через него.

Он смотрит в небо, погруженный в свои мысли, а я закрываю глаза, на моем лице выражение полного умиротворения.

Это был один из немногих дней, которые мы провели вместе за пределами города. Я убедила его отправиться со мной на разведку за вдохновением, и мы провели день в сельской местности, переходя вброд прохладные ручьи, обедая на пикнике под большим дубом и занимаясь любовью на лугу.

Это было безрассудно с нашей стороны, учитывая характер наших отношений, но это было

близко к его экзаменам, и я знала, что так или иначе, я скоро буду вынуждена отказаться от него.

— В тот день я потерял свои боксеры. Я втайне сказал себе, что ты сохранила их, потому что хотела понюхать их позже. — Он смотрит на меня через плечо, одаривая злой улыбкой.

— Кто сказал, что я этого не делала? — Невозмутимо говорю я.

Его глаза вспыхивают на секунду, а затем он тихо смеется, всегда помня о том, что моя сестра живет всего двумя комнатами дальше.

— Я думаю, что я просто потерял их в спешке, пока одевался, когда мы услышали эти голоса, приближающиеся к нам.

— Я никогда не скажу, так что ты всегда будешь задаваться вопросом, лежат ли они сейчас у меня под подушкой или их съел голодный бык.

Его глаза искрятся юмором. — Мне больше нравится мысль о том, что они все еще находятся у тебя под подушкой.

Я бросаю взгляд на кровать и вижу момент, когда в его голове возникает идея. Мы оба прыгаем на кровать одновременно, но с более длинными ногами и большей силой, Лиам добирается туда раньше меня и переворачивает мои подушки, прежде чем я успеваю перелезть через его спину.

— Ага! Мои счастливые трусы!

Он перекатывается подо мной, размахивая боксерами вне моей досягаемости.

— Отдай их обратно! Кто нашел — берет себе, потерявший — плачет.

Он смеется, и это заставляет меня подпрыгивать на его четко очерченной груди, когда я пытаюсь и не могу понять доказательства моих склонностей к преследованию.

— Я надеюсь, ты постирала это, Кэри. Было бы довольно негигиенично держать мои трусы под твоей подушкой, нестиранными почти 2 года.

— Отдай. Их. Обратно.

— Нет, нет. Как ты сказала, потерявший и все такое… Если только… — блеск в его глазах не становится еще более озорным, — ты не носила их.

— Лиам… — мой голос пытается и не может прозвучать как предупреждение.

— Все по честному, Кэри. Может быть, если ты согласишься одеть их для меня, я позволю тебе сохранить их навсегда на этот раз и лишусь права дразнить тебя по поводу их кражи.

Я, не колеблясь, говорю — Договорились. — Его шок от моей легкой капитуляции дает мне преимущество, и я хватаю нижнее белье, прежде чем он успевает отреагировать.

— Эй, не отказывайся от нашей сделки. Ты только что согласилась надеть их для меня.

Надеваю нижнее белье (чистое, я могла бы добавить, потому что, конечно, я их постирала, я не настолько развратная) на макушку, как какую-то причудливая шляпу / берет шеф-повара. Я неудержимо хихикаю над своей сообразительностью.

Мне не удается долго хихикать, так как быстрее, чем я успеваю моргнуть, меня поднимают, бросают на кровать и полностью накрывают мужественным, твердым телом, которое я не могу дождаться, чтобы раздеть.