Три высоты
Шрифт:
Но дело здесь не в субъективном восприятии - устали, дескать, твои глаза или нет, трудно им или не очень, - речь идет о гораздо большем: о возможности, а в некоторых случаях и неизбежности ошибок. Когда поступающая информация распределена по разным каналам, вероятность ошибки снижается сразу за счет двух факторов: во-первых, уменьшается доля нагрузки на каждый вид анализаторов, а во-вторых, одни анализаторы, дублируя другие, одновременно же их контролируют. Грубо говоря, то, что, скажем, видят глаза, подтверждают или опровергают уши. Если же вся масса информации воспринимается только с помощью глаз, зрительные
Конечно, мысли эти ко мне пришли не вдруг. Не в момент преодоления тех трудностей, которые возникли при сближении кораблей "Союз-3" и "6оюз-2". Окончательно сформировались они значительно позднее. Но предпосылка к ним наметилась именно тогда, именно там, в космосе. И я думаю, что это не случайно, а закономерно. Пока не видишь трудностей, нет и стимула задумываться над ними. А затруднения при ручном управлении корабля, повторяю, были: не те, которые мудрено преодолеть, но вполне достаточные, чтобы о них подумать.
Третий день в космосе начался ревом сирены - я проспал.
В смежном с кабиной отсеке у меня был будильник. Но, видимо, сказались наконец первые бессонные сутки: звон будильника не достиг ушей. И тогда, потеряв терпение, с Земли включили сирену: так сказать, "С добрым утром!".
Я был не в претензии: утро и в самом деле оказалось не хуже вчерашнего. Я чувствовал себя до краев заряженным энергией, бодростью, великолепным настроением. "Но физзарядка все же не помешает", - подумалось мне, этого же требовал от меня и график. Он обязывал двадцать пять минут посвятить физическим занятиям.
И вот я вытащил резину, эспандер и, кувыркаясь в невесомости, принялся разминать свои мышцы. Потом завтрак. После завтрака - работа с фотоаппаратом. Кроме дневного и сумеречного горизонтов Земли фотографировать в космосе приходилось очень много: отдельные участки суши, снежные покровы гор и предгорий, ледники, различные скопления облаков... Все попросту невозможно и перечислить.
Пролетая, скажем, над Сомали, я мог наблюдать уникальную по своей наглядности и масштабам картину. Над поверхностью огромной территории как бы свирепствовала злая зимняя метель-поземка. Только остающиеся от нее языки переметов состояли не из снега, как я узнал позднее, а из земли.
Эти мои фотопленки впоследствии были переданы в лабораторию землеведения при Ленинградском государственном университете, где ученые, изучая их, пришли к выводу, что систематическое фотографирование из космоса определенных участков земной поверхности может помочь выявить и понять особенности и закономерности процессов эрозии почв. Ведь помимо того что зафиксированные мною "языки" размещались в определенном порядке, каждый из них, кроме того, еще отчетливо указывал направление выветривания и переноса почвы - начало "языка" выглядело на снимках более темным, а конец светлее.
Ближе к полудню с Земли на борт корабля поступила радиограмма: мой космический попутчик, беспилотный "Союз-2", в соответствии с программой совершил посадку в заданном районе
"Известие, приятное во всех отношениях", - припомнилась мне на радостях гоголевская строка. Итак, "Союз-2" уже на Земле! Сначала я проводил его в космос, потом встретился там с ним, затем мы дружно и в полном согласии выполнили все запланированные задания по совместному маневрированию и, наконец, дружески распрощались...
Обед у меня в тот день выдался роскошный: вобла, куриное филе, печенье, какао с молоком и чернослив. Все, конечно, либо в жидком, либо в пастообразном виде, все в тубах.
Покончив с ним и немного отдохнув, я вновь заступил на космическую вахту.
Корабль начал свой тридцать шестой виток, и в соответствии с программой мне предстояло перевести его с помощью ручного управления на другую орбиту. Исходя из показаний датчиков, я сориентировал его в пространстве и включил бортовой двигатель. После этого маневра необходимо было еще раз сориентироваться, но уже на Солнце, и произвести затем стабилизацию корабля в нужном положении.
Первая ориентация необходима для того, чтобы тяга двигателя оказалась направленной в нужную для изменения траектории полета сторону. Вторая обусловливалась тем, что электросистема корабля питалась от установленных на нем солнечных батарей: их плоскость должна находиться под прямым углом к лучам Солнца.
Выйдя на новую орбиту, я запросил с Земли ее параметры: они полностью соответствовали расчетным.
С каждым часом я чувствовал, что все лучше и лучше осваиваюсь с кораблем. Давно остался позади начатый еще на космодроме процесс вживания в него. Теперь я уже не вживался, а, скорее, сживался с ним. "Эх, полетать бы так недельку, а то и две!-думал я.
– А то только-только начнешь привыкать, только-только вработаешься - и на тебе, пора на Землю!"
До Земли, правда, было еще далеко, но четверо суток на таком, не боясь слова, скажу, комфортабельном корабле и в самом деле до обидного мало. Да и почему, собственно, не удлинить полет? Дополнительного расхода топлива он не требует: ракета-носитель, сделав свое дело, давно сгорела; витки, следовательно, накручиваешь фактически бесплатно, за счет даровой теперь силы инерции...
Размышления эти я, конечно, держал про себя: высказывать просьбу о продолжении полета - штука бессмысленная. В лучшем случае предложили бы принять таблетку аспирина. Как жаропонижающее. И все же, отправляясь в смежный отсек укладываться спать, я искренне жалел, что завтрашний день - последний день моего пребывания в космосе...
Четвертые сутки на орбите... Пятьдесят витков. Два с гаком миллиона километров... Если бы по старинке, пешком, - не хватило бы и целой жизни. Даже если идти круглые сутки, изо дня в день, из года в год - и так подряд лет с полета!
– все равно не хватило бы.
А скорости, если не смотреть на Землю, так и не чувствуешь. Но на Землю, конечно, смотришь во все глаза!
Пролетаю над Атлантическим... Красота - взгляда не оторвешь. Буйство красок! При такой скорости быстро меняется угол падения и отражения солнечных лучей, в связи с этим меняется и цвет океана. Сравнить попросту не с чем. Любое, пусть самое качественное, цветное фото - слишком грубо.