Три войны
Шрифт:
Санин выпрыгнул из автобуса, выхватил у Ланцова бинокль и повернулся к связисту:
— Повторяю — не стрелять!
Генерал, приложив бинокль к глазам, как и остальные, впился в здание больницы.
Секунд десять после убийства и вспышки в приемном покое ничего не происходило, потом раздался мощный хлопок, на втором этаже больницы вылетели все стекла. Безглазые проемы осветила яркая вспышка, еще одна, заглушая истошные крики людей, раздался еще один хлопок, разломав деревянную раму, наружу вылетел объятый пламенем человек. Половина окон закрыло мерцающей пленкой. Не успела эфемерная
— Вашу мать!.. — взревел Морозов. — Генерал!
— Молчать! — рявкнул стоявший рядом с таинственным генерал-майором мужчина. — Подполковник, держите себя в руках! Не на базаре!
Стрельбу оборвал истошный крик, похожий на визг поросенка, когда того пускают на убой. Бесконечный визг, полный боли, заставлял холодеть сердца, а спины офицеров, прошедших суровые школы в «горячих» точках, невольно покрывались мурашками. Не может в человеческих легких быть столько воздуха! Наконец безумный крик прекратился, чтобы взорваться новой серией воплей. Морозов, до боли сжимая кулаки, бродил бешеным взглядом то по генералу с его подручным, то по нескольким явно гражданским лицам, среди которых затесалась красивая девчонка, которой было сильно не по себе. Красотка жалась к могутному мужику с фигурой борца. Начальник ГУВД никак не мог вспомнить, где он мог видеть этого «борца», не в криминальных хрониках и не в ориентировках точно, но лицо, казавшееся спокойным, если бы не побелевшая кожа, было знакомым.
— Смотрите! — крикнул кто-то из группы гражданских, Морозов повернулся к больнице.
Из окна первого этажа, выбив стекло, выпрыгнул рыжеволосый мужчина, в котором милиционер узнал Леню Венчика. Налетчик, сильно хромая на левую ногу, бросился наутек от выпрыгнувшего следом за ним типа, вооруженного парой мечей. Спецназовцы крепче перехватили оружие и прицелились, но приказа на открытие огня так и не последовало, а потом случилось невероятное…
— Папа — это Андрей! — пораженно взвизгнула девица, прижимавшаяся к «борцу».
— Спокойно, доча, — пробасил мужчина. — Закрой глаза, не смотри…
Но девушка не послушала родительского совета.
Бандит развернулся к преследователю, вскинул автомат и выпустил в него длинную очередь. Стоило прозвучать первому выстрелу, Морозов мысленно попрощался с безбашенным «самураем», вздумавшим с шашкой наголо переть против автомата, но «самураю» было плевать на выстрелы в упор, его окружило яркое сияние, отразившее пули.
— Черт! — потрясенно сказал один из гражданских и повернулся к «борцу»: — Илья Евгеньевич, я представить не мог подобного, мне как-то не верилось, что ваш сын без оружия разобрался со спецназом в научном центре, а тут, своими глазами…
Морозов не расслышал, что Илья Евгеньевич прошипел болтливому коллеге, но тот моментально заткнулся и больше рта не открывал. От презрения во взгляде, которым девица окатила незадачливого говоруна, можно было обжечься. Так-так, чертовщина имеет глубокие корни, парнишка с «ножичками» имел что-то против спецназа, милиционер покосился на «упакованных» парней, и тот продул ему с разгромным счетом.
Венчик, припадающий на левую ногу, неожиданно, на весь парк заорал благим матом:
— Помоги-и-и-ит-е-е! Он убьет меня! А-а-а!
Ступающий вальяжно медленным шагом «самурай», догнав хромоножку,
— Это тебе за маму! — Быстрый выпад правой рукой, кончик клинка скользнул у бандита между ног, на прелую листву брызнула кровь.
— А-а-а! — зашелся в крике Венчик.
— Это тебе за Бона! — Бандит лишился рук. Морозов краем уха услыхал характерные для рвоты звуки, кому-то из гражданских поплохело, но дочка «борца» держалась стойко. Нервы у девчонки из стали. — Тварь! Наи ти саду ви Хель, орувите Тарг! Нартэ! — При последнем слове непонятной тарабарщины рыжая башка отделилась от тела и, подпрыгивая, покатилась по земле. Мечи на пару секунд окутались ярким пламенем. «Самурай», пнув обезглавленное тело, разжал ладони, но клинки не долетели до земли, исчезнув в тусклой вспышке.
— Андрей! — крикнула девица.
Отойдя от тела, обладатель старинного оружия развернулся в сторону генеральского автобуса.
— Стоять! — выкрикнул кто-то из спецназовцев, парень презрительно усмехнулся и лениво взмахнул рукой, нервный спецназовец подлетел на полтора метра и мешком бухнулся на землю.
— Не балуй! Товарищ генерал, скажите своим людям, чтобы занимались делом, а не путались под ногами. Да, отправьте психологов и психиатров в больницу, я несколько перестарался с ублюдками, боюсь, некоторым не уснуть без помощи специалистов, и трупы надо убрать, пациенты и врачи не пострадали. Спасибо, что дождались меня, я бы не простил вам рыжего. Также хочу попросить, чтобы ваши врачи привели сюда Олю и маму.
— Что-то еще? — спокойно, будто так и надо, спросил генерал. Нахал подошел ближе, Морозов почувствовал, что ему становится нехорошо, у него всегда было стопроцентное зрение, но лучше бы он страдал близорукостью. Клыкастая улыбка и синие, нечеловеческие глаза вгоняли в дрожь.
— У меня много чего, что можно отнести к вашему вопросу относительно «еще», но вы не в силах исполнить все мои запросы. Хотя одна просьба есть, я хочу переговорить с семьей, наедине, если вы не поняли.
— Не имею ничего против, — пожал плечами генерал. — Теперь у меня просьба к вам.
— Слушаю, Александр Владимирович. — Синеглазый был сама любезность.
Морозов незнамо откуда ведал, что тот выступает с позиции силы, и это совсем не было шуткой. Парень не боялся спецназа, словно тот был для него не страшнее семечек, слузганных на завалинке. Генерал-майор прекрасно представлял расклад и старался сохранить лицо. Мистика! Михаил быстро отрабатывал в уме различные версии произошедшего, но самой правдоподобной из них была, бредово, конечно, версия о существовании магии, только этим можно было объяснить сверхъестественную чертовщину.
— Надеюсь, ты уделишь мне десять минут личного времени для приватного разговора?
— Всегда к вашим услугам.
— О чем ты хочешь поговорить, сын? — Вперед вышел Керимов.
Михаил наконец вспомнил, где видел этого человека, и что тот из себя представляет. Новости по первому каналу смотрит вся страна. Сын ученого покосился на свидетелей разговора.
— Я хочу предложить вам с мамой перебраться ко мне, не делай такое лицо, ты понял, о чем я говорю. Даже твой куратор напрягся, отдаю вам, Александр Владимирович, дань уважения как одному из самых умных людей, когда-либо встреченных мною. Я догадываюсь, что вы хотели в приватном разговоре затронуть тему сотрудничества, но боюсь вас разочаровать.