Три восхода солнца
Шрифт:
– Не забывай, что я тебя спас. – С этими словами кот гордо выставляет подбородок и с обиженным видом (я бы даже сказала, с чувством попранной невинности) отходит на край гранитного круга. Я сей «радиус» прослеживаю взглядом. Что мне еще остается? Может, попробовать наладить прерванный контакт?
– Эй, а что там, за этими колоннами? – Край гранита скрывается в глубокой тени, действительно огороженной мраморными столпами, словно частоколом. Быть может, там выход? Еще залы? Очередные обелиски? Злые стражники? Толпа рассерженных магов?
– НИ-ЧЕ-ГО. – Голос Фера равнодушен. Чрезвычайно. Показательно. Ага, злится. На сердитых воду возят…
Что? «Ничего»?! То есть как ничего?! Совсем ничего?!
Я подбегаю
– Фер, а, Фер? Ферри-и-и…
– Чего?
– Скажи, это тебя так наказали или ты с заклинанием малость напутал? – Моя очередь изображать глаза-блюдца, которые, как известно, зеркала души. «Душевные озера» воительницы Моны черные от природы, но быть может и в этом омуте найдется кусочек невинности? Дядька-инквизитор мне поверил, например. Не совсем и ненадолго, но поверил ведь! С котом сложнее. Здесь, как говорится, рыбак рыбака… – Ну, из-за чего мы здесь оказались?
– Не знаю. Я ведь заклятие переноса использовал, а загадывать точное место: «куда», времени не было. Боялся, что своих сил не хватит, не так уж часто мне в этом теле приходилось практиковаться, да и подумать было некогда, вот о помощи и попросил, для верности. А здесь, в запертом пространстве, магия, как бы сказать, странно действует. Я не уверен, что при повторной попытке нас вообще не размажет…
– Понятно. Как говорится, «хотел, как лучше…», – скептически замечаю я, и прикусываю свой длинный язык. Спешу сменить тему, – А зачем, кстати, ты меня спасать полез?
Ой, какой вопросик интересный. А ответ на него, кажется, будет еще увлекательнее… потому как мой спаситель (бесстрашный герой, гроза инквизиторских ног и целлофановых пакетов) мгновенно заливается краской. Вы когда-нибудь видели, как краснеют коты?! Рыжие коты, между прочим! Я в шоке. Нет, конечно, умом-то я понимаю, что в мохнатой шкуре человек, со своими эмоциями, переживаниями, даже мимикой, засунутый туда за провинности неизвестного рода, но вот видеть-лицезреть воочию… Я просто в шоке… Я…
– Фер…
– Что?
– На этот вопрос можешь не отвечать. – Не хватает еще романтических соплей от случайного сокамерника. Дожила, Мона, нечего сказать. Впрочем, тактичнее надо, тактичнее, не стоит плевать в нежную душу человека…хм…кота, – Фер… Ты о себе все-таки расскажи потом, как-нибудь, ладно?
– Ладно. – Разговор замирает. Эх, я уже и забыла, что являюсь представительницей «слабого пола». Еще бы тут помнить, с постоянными разборками-то! А ведь вся эта лирика мне приятна, что ни говори. Особенно если забыть о безвыходной ситуации с колоннами; о, чуть было не произошедшей, трагедии в руках чародея – инквизитора; о ярко выраженной «повышенной мохнатости» поклонника. О том, что времени прошло – уйма, и к тому же дико болит царапина, «последний привет» оборотня. Сколько там осталось до полнолуния? День? Два? Три в лучшем случае. А сколько нам сидеть в «камере»? Час? День? Неделю? До скончания веков? – Ладно.
– Ладно. – Разговор двух попугаев, не иначе. О чем поговорить-то? О! Вспомнила!
– Еще один вопрос, Фер, но он самый-самый главный. – Рыжий котяра напрягся.
Ну вот, приятно видеть его в нормальном состоянии, в ожидании подлянок и словесных атак, а то я даже растерялась. Кстати, вполне возможно, ты, Мона, его неправильно
– Ну?
– Да я уже озвучивала, только ты не прореагировал. А мне страсть как любопытно! Зачем мебель-то ломать было?! Вазы всякие…
– Ой, ну далась тебе эта мебель! – Кот от волнения перенял мою скверную привычку и принялся ходить туда-сюда, взад-вперед, мелькая перед глазами. Смотреть со стороны невозможно – голова кругом. Я, чтобы отвлечься, сосредоточила взгляд на монументе за спиной котика. – Хочешь знать, да?
– Да!
– Сопротивлялся я так, понимаешь? Выказывал гонор и недовольство тем, что делаю, привлекая внимание тупоголовых хозяев. Нет, не тех – а человеческих. Неужели непонятно?! – Мой рыжий собеседник недовольно фыркнул, словно объясняя прописные истины или не желая признаваться в добродетели. Кажется, второе ближе к правде?
– То есть…
– То есть можно было пробраться ночью в спальню (там энергетика располагает), спокойно, без спешки начертать заклинание, открыть Врата и отойти в сторону, наблюдая, как людей в квартире жадно кушают волосатые монстры. Жил бы себе, сейчас, не тужил, а за четко и качественно сделанную работу получил бы нормальное человеческое тело обратно! – Фер, наконец, остановился. Взглянул на небо, соорудив на морде безразличное выражение. Мол, не мои заслуги – так получилось…
Даже не знаю, что тут сказать. Котик-то оказывается – настоящий герой. Пошел против воли сильнейших магов, с риском для жизни, утратив надежду на нормальное существование. Меня выручил, семейку бухгалтеров защитил, демонов задержал…
Я приседаю на корточки прямо перед четвероногим суперменом. И протягиваю ему руку, изо всех сил стараясь подавить улыбку – уж очень сцена напоминает собачью команду «дай лапу». Мы пожимаем друг другу «руки». Кажется, мне удается остаться серьезной, хотя бы внешне. Удивительно.
…Интересно, а зачем хозяевам Фера понадобилось открывать «черные дыры» и убивать людей?..
Додумать не успеваю, мысли из головы пропадают как по мановению волшебной палочки. Потому как за спиной у Фера происходит неясное движение, а уже через секунду раздается скрипучий звук, похожий на стенание несмазанных петель, в сопровождении раскатистого грохота. Сдается мне, некто разминает суставы и смеется… Кто?! Пытаюсь успеть поразмыслить над загадкой, а котик, узрев в моих глазах странное отражение, в лихом пике разворачивается на сто восемьдесят градусов. И тут же, едва коснувшись земли лапами, отпрыгивает за мою спину. Прыжок хорош, ничего не скажешь – я оценила. «Матрица» отдыхает. Только что за порядки: «Девушки вперед»?! Не тот случай, чтобы «слабую половину» пропускать, и вообще, я за феминизм! За шовинизм! Даже за коммунизм, лишь бы котик меня собою прикрыл! Кто из нас герой, в конце концов, он или я?!
– Мама… – Как слаженно, хором, мы пропели заветное слово! Нам бы дуэтом выступать! Только, боюсь, публика не оценит…
– Фер, кто это?
– Спроси что попроще.
А тем временем, с грохотом и лязгом перед нами во весь исполинский рост поднималась каменная фигура «обелиска». Я уже говорила, что ее изготовил скульптор-извращенец? Беру свои слова обратно. Совершенно очевидно, что ее создатель страдал маниакально-депрессивным психозом, шизофренией, алкогольной зависимостью и употреблял сильнодействующие галлюциногенные препараты в момент депрессии, так куда точнее! Под действием вышеуказанных факторов «мастер» брался за зубило, ваяя сей «шедевр».