Три свидетеля
Шрифт:
Такого я не ждал. Это было что-то новенькое: наш толстый гений с удовольствием потерпит в доме собаку при условии, что отвечаю за все я, и значит, у него остается право ворчать и жаловаться, когда ему захочется. Что до меня, то, когда выйду на пенсию и перееду в деревню, там я заведу собаку, а может быть, даже две, но только не в городе.
Я дал задний ход.
– Кажется, нет, – сознался я. – Я и в самом деле нуждаюсь в друге, но черт возьми, для начала можно завести канарейку или хамелеона! Ладно, я от него избавлюсь. В конце концов, это ваш дом.
– Не хочу, чтобы ты по моей вине чувствовал себя обездоленным, –
– Забудьте. – Я махнул рукой. – Буду помалкивать. Обещаю вас ни в чем не винить.
– И вот еще что, – не сдавался он. – Я не желаю разрушать обязательства, которые ты на себя взял.
– Не брал я никаких обязательств.
– Тогда откуда он?
– Ладно, сознаюсь.
Я прошел к своему столу, сел и начал рассказывать. Неро, который четвероногий, подошел и лег у моих ног, носом рядом с ботинком, но его не касаясь. Я рассказал все в деталях, как докладываю об итогах самых важных заданий в серьезных делах, и уже ближе к концу Вулф, разумеется, понял, что моя попытка представить Неро как возможного кандидата на пополнение нашего постоянного штата была всего-навсего розыгрышем. Тут он должен был бы четко изложить свое мнение о моем спектакле, но промолчал, и нетрудно было угадать почему. В голове у него засела мысль, что можно обзавестись собакой, свалив все на меня.
Когда я договорил до конца, он помолчал минуту, а потом сказал:
– Кличка Джет ему подошла бы.
– Ага. – Я извернулся и протянул руку к телефону. – Позвоню в общество защиты животных, пусть приедут, заберут.
– Нет, – заупрямился Вулф.
– Почему нет?
– Потому что есть способ лучше. Позвони кому-нибудь из своих знакомых в полиции. Не важно кому. Дай номер бирки на ошейнике и попроси выяснить, кто хозяин. Тогда пса можно будет отдать непосредственно в руки владельцу.
Он явно тянул время. Если вдруг выяснится, что хозяин умер, или попал в тюрьму, или отказался от собаки, то Вулф скажет, что ответственность за нее теперь лежит на мне, поскольку это я привез собаку домой, и некрасиво было бы теперь ее выгнать. Однако спорить мне не хотелось, и потому я позвонил одному сержанту полиции, так как не раз оказывал ему небольшие услуги. Тот сказал, что в это время дня на выяснение может уйти времени больше, чем кажется, взял номер телефона Ниро Вулфа и пообещал перезвонить. Когда я повесил трубку, вошел Фриц и объявил, что обед готов.
Голуби с венецианским соусом удались очень даже неплохо, но все остальное в течение двух следующих часов было приправлено отнюдь не столь приятно. Разговор в столовой был по большей части односторонним и велся в основном о собаках. Вулф, как всегда, был на уровне – только информация и никаких душещипательных сантиментов. Он утверждал, что басенджи – самая старая порода на Земле, появившаяся в Центральной Африке около 5000 года до н. э., тогда как афганская борзая – только около 4000 года до н. э. Для меня это доказывало лишь то, что он читал книгу, с которой я его не замечал.
Неро пообедал в кухне в компании с Фрицем и абсолютно его покорил. Вулф велел Фрицу называть пса Джетом. Фриц, когда принес салат, заявил, что у Джета прекрасные манеры и он очень умный.
– Однако, – спросил Вулф, – не будет ли тебе мешать соседство с ним?
Напротив, ответил Фриц, такому
После обеда я, посчитав, что пора немножко притормозить эту на глазах возникавшую Лигу собачьих святых, вывел Неро на краткую экскурсию по окрестностям, а вернувшись, отвел в свою комнату, где и оставил. Должен признать, что вел он себя неплохо. Если бы я хотел обзавестись собакой, живя в городе, то выбрал бы его. Когда я привел его к себе и велел ему лечь, он лег, а я направился к двери. Пес выразительно посмотрел на меня глазами цвета жженого сахара, давая понять, что хотел бы пойти со мной, но остался лежать на месте.
Я спустился, и внизу, в кабинете, мы с Вулфом занялись перечнями. Это были перечни сортов орхидей, которые ему присылали со всего света производители орхидей и коллекционеры, и это была еще та работка: нужно было просмотреть тысячи предложений, чтобы найти те несколько растений, которые Вулф, возможно, захочет приобрести. Я сидел напротив Вулфа за его же столом, уставленным карточными ящичками, и мы уже наполовину закончили, когда примерно в половине одиннадцатого раздался звонок в дверь. Я вышел в прихожую, щелкнул выключателем и, выглянув в одностороннюю стеклянную панель, увидел на крыльце знакомую фигуру инспектора Кремера из отдела по расследованию убийств Западного Манхэттена.
Я приоткрыл дверь на длину цепочки и вежливо спросил:
– Ну чего еще?
– Мне нужен Вулф.
– Поздно же. О чем речь?
– О собаке.
У нас полагается так: ни один посетитель, а особенно представитель закона, не может быть впущен в дом, пока Вулф не выдаст на его счет инструкцию, но мне показалось, что этот раз был исключением. Все мы помним, как Вулф отказывал в аудиенции людям рангом и повыше инспекторов. Если сейчас ему сообщить, что пришел Кремер, который желает встретиться с ним по поводу собаки, неизвестно, как он отреагирует.
Я раздумывал секунды две, после чего радушно распахнул дверь:
– Входите.
Глава 2
– Строго говоря, – заявил Кремер как человек, который прежде всего стремится говорить открыто и честно, – я хотел бы задать несколько вопросов Гудвину.
Он сидел перед Ниро Вулфом в красном кожаном кресле, почти заполнив его собой. Большое круглое лицо было не краснее, чем обычно, серые глаза не холоднее, голос не жестче. Все как всегда.
Вулф взъелся:
– Тогда зачем ты привел его, даже не спросив меня?
– Я сказал, что мне нужны вы, – вступился за меня Кремер. – Конечно нужны, вы же в курсе. Мне нужно знать, где сейчас этот пес. Где он, Гудвин?
Тон снова стал нормальным. После стольких лет знакомства Кремер иногда даже зовет меня Арчи, правда только в исключительных случаях.
– Пес? – переспросил я.
Кремер поджал губы.
– Ладно, объясню по-простому. Ты позвонил в участок, дал сержанту номер собачьего жетона и попросил выяснить, кто хозяин. Сержант выяснил: хозяин, некто Филип Кампф, был сегодня убит в доме номер двадцать девять по Арбор-стрит. Он сообщил о твоем запросе в наш отдел. Постовой, дежуривший возле дома, вспомнил, что собака ушла вместе с человеком, который сказал, что это не его собака. Мы показали ему твою фотографию, и он узнал того, кто сманил собаку. Он со мной, сидит в моей машине. Привести?