Шрифт:
СЛУЧАЙ ПЕРВЫЙ
Случилось это в порту.
Там очень много пароходов. Даже тесно от пароходов. И пароходы стоят прямо у берегов, а берега — бетонные эстакады. На них краны подъемные, чтобы груз вытаскивать. У них на блоках троссы с крючками. Этими крючками они лезут прямо в трюм пароходу. Зацепят тюк какой-нибудь с товаром и вытащат. Разгружают пароходы. А другие краны наоборот — нагружают.
Вот это все и есть порт.
Там посмотришь — особенно, если прищурившись или наклонив голову. — так прямо лес:
И вот там вышла такая история. Пароход «Герцен» уходил. Тихонько пробирался в этой тесноте пароходьей. Идет, посвистывает, чтобы встречные осторожнее были.
Капитан в белой куртке на мостике стоит. Смотрит внимательно. Помощник капитана тоже в белой куртке и тоже смотрит внимательно. А рулевой — так тому даже мигнуть нельзя — гляди в оба и все тут. А «Герцена» так нагрузили, что красной полосы, которая всегда внизу у пароходов, совсем не видать.
Так он пробирался, пробирался, чтобы в море выйти, да вдруг как стоп. Капитан даже пошатнулся, помощник тоже пошатнулся и рулевой тоже.
Капитан туда — сюда:
— Что случилось?
Помощник туда — сюда:
— Что случилось?
А рулевому нельзя туда — сюда. Стой у руля. Хотя бы пароход стал тонуть.
А «Герцен» в это время как раз мимо другого парохода проходил. И этот пароход стоял на якоре. «Марат» назывался.
И вот капитан видит: дрогнул вдруг «Марат» и стал к «Герцену» поворачиваться, а цепь якорная у него натянулась.
И помощник тоже видит, что цепь натянулась. И рулевой — тоже.
Ну они сразу поняли, что «Герцен» за цепь якорную маратову зацепился.
Вот тебе и вышли в море.
Капитан выругался чортом, помощник тоже выругался — похуже, а рулевой здорово крепко выругался.
Очень досадно всем было. Остановочка вышла серьезная. Ведь если две телеги друг за друга зацепятся, так извозчики кричат, кричат, пока разъедутся. А если два парохода, — так тут помучаешься.
Капитан командует:
— Стоп… назад… тихий ход.
Не помогает.
— Стоп… Вперед тихий.
Все равно не помогает — не отцепиться.
— Стоп… назад…
Только хуже. Совсем завязли. Цепь натянулась как струна. А «Марата» носом совсем к корме герценовой подтянуло — ужасно некрасиво.
А море-то из-за дамбы улыбается. Дескать, на-ко, выкуси!
На этот раз капитан здорово крепко выругался. «Марата»» по носу чуть кулаком не ударил. А помощник выругался помягче, а рулевой только чортом: потому что больше всего капитану отвечать придется.
Ясно одно стало, что накрутил «Герцен» маратову цепь на винт и теперь ни взад, ни вперед.
Авария — не авария, а может быть даже хуже, чем авария — очень уж неприятная вещь.
Капитан так расстроился, что сам побежал в контору. Красный,
Прибежал:
— Где тут у вас телефон?
— Да что вы, не видите — вот!
Нажал кнопку Б.
— 600-39… — Ну, да, скорей!
Ему видимо, отвечают.
А он:
— Что, что — что? Водолазная база? Говорит порт! Давайте сюда пять водолазов! Скорей!
А в телефоне, наверное, удивляются — почему пять!
А капитан:
— Что? Что-что? Пять не хотите, ну, десять! Десять, я вам говорю. Срочно!
А на базе, наверное, на десять-то еще больше не согласны.
Капитан рассвирепел, так и рычит в телефон:
— Дайте сюда водолазов! Понимаете — водолазов! Десять, двадцать! — Все, какие есть! Срочно! Срочно! Срооо-о-о-чно!
А в конторе всем казалось, что капитан загорится: такой он был красный.
Наконец, ему, видимо, обещали прислать один водолазный бот. Для такого дела и верно — вполне достаточно.
Капитан еще раз пять на базу звонит.
Ему сказали: «Уже дано распоряжение».
Потом сказали: «Уже собираются».
Потом сказали: «Уже выезжают».
Потом: «Выехали».
Потом: «Едут».
Страшно разгорячился капитан — прямо того и гляди вспыхнет, как примус.
Ехали, ехали водолазы.
Целый час ехали.
Капитан за этот час совсем извелся, измучился. Потух Черный сделался, как примус, у которого керосин выгорел. Наконец приехали.
А матрос два раза капитану докладывал.
Первый раз прибежал:
— Товарищ капитан! Едут.
А капитан сидит черный.
— Наплевать, — говорит. — пусть едут.
Второй раз матрос прибежал:
— Приехали.
Капитан поднячся и пошел к корме. Посмотрел на бот водолазный и опять рассердился.
— Где же тут, — говорит, — водолазы?
Ему хотелось, чтобы они, как пожарные, в шлемах приехали. А в водолазьем деле — как раз наоборот пожарному — нельзя торопиться.
Водолазу, чтобы водолазом стать, надо сначала как следует одеться. Вот вытащили рубаху. Рубаха эта такая, что и со штанами и с рукавицами и с чулками — все вместе и насквозь прорезинено. Непромокаемая. Хочешь водолазью рубаху надеть, полезай через ворот, других ходов нету. Да и ворот узкий, как горлышко у бутылки, зато резиновый — растягивается. Вот в него и стали запихивать водолаза. А водолаз не лезет. Уж рабочие и «дубинушку» пели и «раз, два, берем!» во все горло кричали. По грудь водолаза засунули, а сами все потные. Покурили, опять принялись. Водолаз уж не дышит, чтобы потоньше сделаться. Пихали, пихали его, наконец, запихали. Плечи у рубахи широкие. Стоит водолаз — в плечах сажень, а головка маленькая. Потом ему калоши надели, по полупуду каждая. На шею медный воротник привинтили, веревкой обвязали. И всё рабочие. Целых трое его одевали. А сам стоит и руки опустил. Ничего не делает.