Три слепых мышонка
Шрифт:
— Не знаю. Может быть, это из-за тех двух фунтов масла, которые мы получили из Ирландии.
Джайлс нахмурился.
— Кстати, надо найти лицензию на радиоприемник.
— Да, она в письменном столе. Знаешь, Джайлс, миссис Бидлок дала мне пять талонов за мое старое твидовое пальто. Наверное, это незаконно.., хотя, по-моему, совершенно честно. Отдаю пальто — получаю талоны, что тут такого? Господи, что еще мы могли натворить?
— На днях я чуть не столкнулся на автомобиле с одним парнем. По его вине, это точно.
— Должно быть, мы все-таки
— В наше время что ни сделаешь, все незаконно, — уныло отозвался Джайлс. — От этого постоянно чувствуешь себя виноватым. Вообще-то, по-моему, все дело в том, что мы содержим этот пансион. Наверняка есть множество каких-то ограничений, о которых мы и понятия не имеем.
— Что точно грозит неприятностями, так это продажа спиртного. Но мы ведь этим не занимаемся. А в остальном.., ведь это наш собственный дом, что хотим, то и делаем.
— Совершенно справедливо. Но я же говорю, в наше время почти все запрещено.
— О, лучше бы нам было за это не браться. Как занесет нас снегом на несколько дней.., все начнут злиться, раздражаться. Запасы консервов кончатся…
— Не вешай нос, любимая, — сказал Джайлс. — Сейчас нам не везет, но все устроится, вот увидишь.
Он с рассеянным видом поцеловал ее в макушку и сказал уже совсем иным тоном:
— Знаешь, Молли, должно быть, случилось что-то весьма серьезное, иначе бы не послали сержанта сюда, за тридевять земель в этакую-то непогоду. — Джайлс махнул рукой в сторону заснеженного окна. — Да, что-то не терпящее отлагательств…
Они стояли, уставившись друг на друга. Вдруг отворилась дверь и вошла миссис Бойл.
— А, вот вы где, миссис Дэвис, — приступила она. — Известно ли вам, что батареи в гостиной совсем холодные?
— Извините, миссис Бойл. У нас мало угля, и мы… начала Молли.
— Я плачу семь гиней в неделю, — гневно перебила ее миссис Бойл. — Семь гиней! И не собираюсь мерзнуть!
Джайлс вспыхнул.
— Пойду подброшу угля, — сухо сказал он и вышел из комнаты.
Как только дверь за ним затворилась, миссис Бойл повернулась к Молли.
— Позвольте сказать вам, миссис Дэвис, тут живет весьма странный молодой человек. Его манеры.., а галстук… И он что, никогда не причесывается?
— Он талантливый молодой архитектор, — ввернула Молли.
— Простите?
— Кристофер Рен — архитектор и…
— Милочка, — снова перебила ее миссис Бойл, — естественно, я слышала о сэре Кристофере Рене. Разумеется, он был архитектором. Он построил собор Святого Павла. Вы, молодые, кажется, считаете, что до того, как вышел Закон о всеобщем образовании [10] , мы все были темные.
10
Закон о всеобщем образовании — Имеется в виду закон Фишера 1918 года о введении бесплатного обучения в общеобразовательной школе и о повышении минимального возраста выпускников до 15 лет (по имени
— Да нет, я говорю о нашем мистере Рене. Его зовут Кристофер. Родители так его назвали, потому что надеялись, что он станет архитектором. Вот он и стал им.., или вот-вот станет, так что все получилось очень удачно.
— Гм! — фыркнула миссис Бойл. — Что-то не верится. Все это весьма подозрительно. На вашем месте я навела бы справки. Много ли вам известно об этом молодом человеке?
— Столько же, сколько и о вас, миссис Бойл. И вы и он платите нам по семь гиней в неделю. Только это мне и следует знать, вам не кажется? Остальное меня не касается. Нравятся ли мне мои постояльцы, — Молли твердо посмотрела в глаза миссис Бойл, — нет ли, не имеет ровно никакого значения.
Миссис Бойл сердито покраснела.
— Вы молоды и неопытны, вы должны прислушиваться к советам тех, кто более искушен, чем вы! А этот ваш чудаковатый иностранец? Когда он явился?
— Ночью.
— Вот видите. Что за блажь такая! Нашел время!
— У нас нет права отказывать путнику в гостеприимстве, миссис Бойл. Впрочем, возможно, вы этого и не знаете, — добавила, приятно улыбаясь, Молли.
— Могу сказать только одно — мне кажется, этот ваш Паравицини или как там он себя называет…
— Берегитесь, сударыня. Как известно, черт легок на помине.
Миссис Бойл вздрогнула, будто и в самом деле услышала голос потусторонних сил. Мистер Паравицини проскользнул в комнату так тихо, что дамы ничего не заметили. Он потирал руки и негромко по-стариковски посмеивался сатанинским смехом.
— Вы меня напугали, — сказала миссис Бойл. — Я не слышала, как вы вошли.
— А я хожу на цыпочках, — сказал мистер Паравицини. — Никто никогда не слышит, как я вхожу. Ужасно забавно. Поэтому иногда я невольно подслушиваю, что тоже бывает забавно. И никогда не забываю того, что услышал, — тихо добавил он.
— В самом деле? — сказала миссис Бойл каким-то тусклым голосом. — Пойду возьму свое вязание, я его оставила в гостиной.
И она торопливо вышла из комнаты. Молли недоуменно глядела на мистера Паравицини. Он, странно подпрыгивая на каждом шагу, приблизился к ней.
— Кажется, моя очаровательная хозяйка немного растерянна.
И прежде чем Молли успела ему помешать, он схватил ее руку и поцеловал.
— Что случилось, сударыня?
Молли попятилась от него. Ей было как-то не по себе. Он, не сводя глаз, смотрел на нее взглядом стареющего сатира.
— Ах, сегодня все идет неладно, — стараясь казаться беспечной, сказала она. — А все этот снег.
— Да. — Мистер Паравицини обернулся и посмотрел в окно. — Снег усложняет нам жизнь, правда? Но кое-что он весьма облегчает.
— О чем вы? Не понимаю.
— Да, — задумчиво проговорил он. — Вы еще многого не понимаете. Например, вы даже не знаете толком, как содержать пансион.
Молли упрямо вздернула подбородок.
— Да, не знаем. Но намерены преуспеть в этом деле.
— Браво, браво!