Три Шарлотты
Шрифт:
– Надо сказать, – начала Белла, не слушая его, – что все девчонки совсем помешались на нем и страшно завидуют Чарли. Он ей написал стихотворение, которое появилось в последнем номере «Поэзии». – Белла разом покончила с дискуссией, нервно качнув ногой: болтающаяся туфелька слетела. – О, Генри, моя туфля! Генри послушно поднял.
– И затем, они еще дети. Чарли настоящий младенец.
Миссис Пейсон с силой раскачивала скрипучую качалку.
– Ты слышала, что она сказала о пяти…
– О пяти…
– Ну, ты же знаешь, насчет
Последовал взрыв хохота. Тетя Шарлотта незаметно выскользнула из комнаты.
Начался неизбежный разговор о войне. Бен Гарц был из числа тех, у кого висела в конторе карта, утыканная разноцветными булавками. И пошло, и пошло! Говорят, война будет продолжаться еще годы и годы… Да нет, это немыслимо: немцы умирают с голоду… Напрасно вы этому верите, они готовились сорок лет… А как французы поразительно дерутся, кто бы мог подумать: они все такие щуплые!.. Все-таки им теперь солоно приходится… Мы вмешаемся, запомните мои слова. Мы должны были это сделать уже год назад.
Лотти сидела над вязаньем. Бен Гарц протянул руку и потрогал мягкий, упругий клубок шерсти.
– Если мы вмешаемся в войну и мне придется пойти на фронт, вы мне свяжете что-нибудь, мисс Лотти?
Лотти подняла глаза:
– Если вы уйдете на войну, я свяжу вам полный комплект: носки, рукавицы, шлем, напульсники, свитер.
– О смерть, где твое жало? – Бен Гарц закатил свои белесые глаза.
Генри Кемп больше не смеялся. Лицо его как будто вдруг постарело, щеки впали. Придя в серьезное настроение, он даже не заметил, что сигара его погасла.
– Будь покойна, Лотти: война окончится прежде, чем мы успеем в нее вмешаться.
Бен Гарц жестом выразил свое несогласие.
– Не будьте так уверены в этом. Я слышал из довольно достоверного источника, что в будущем году в это время мы уже будем воевать. Мне даже предложили ввиду этого принять участие в одном деле по изготовлению мужских часов-браслеток. И если мы вмешаемся, я войду в это предприятие. На нем можно сделать состояние.
– Мужские часы-браслеты! Настоящие мужчины их не носят. Разве только фаты!
– Да, теперь не носят, кроме инженеров, полисменов, авиаторов, солдат и прочих «фатов» в этом роде. Но говорят, что там никаких других часов не признают. Во всяком случае, если мы вмешаемся в войну, я войду в это часовое дело.
– Н-да, – угрюмо отозвался Генри, – если мы вмешаемся в войну, я войду только в богадельню.
Белла решительно встала.
– Становится поздно, Генри.
Миссис Пейсон ощетинилась:
– Только начало десятого. Вы приходите раз в неделю. Можно было бы и не убегать сразу после обеда.
– Совсем не сразу после обеда, мама. И, кроме того, Генри страшно много работает. Он совсем измучен.
Миссис Пейсон, знавшая положение дел Генри, выразила носом недоверие.
Но все-таки они ушли. Уже в вестибюле Белла спросила:
– Значит, завтра утром ты придешь, Лотти?
– Да.
Лотти
Лицо миссис Пейсон стало жестким.
С улицы донесся рев – Генри согревал машину Чиханье и фырканье, потом грандиозное ворчанье. Уехали.
Трое оставшихся опять устроились в гостиной. Миссис Пейсон любила поговорить с мужчинами. Ее приучили в этому годы деловой жизни. Когда у Лотти бывали в гостях мужчины, она почти всегда сидела с ними. Лотти никогда не выражала неудовольствия по этому поводу. Она даже никогда не отдавала себе отчета в том, что, быть может, этим объясняется то, что она до сих пор носит имя Лотти Пейсон.
Сегодня она даже была рада, что мать осталась в гостиной. Прилежно провязывая петлю за петлей, она думала об Орвиле и Бене Гарце, о Чарли и об этом… как его?.. Джесси Дике. Какой он стройный и молодой! И сколько в нем жизни!.. Какая чудесная линия подбородка… Его красота так ослепительна, что почти больно смотреть на него… Бекки Шефер и мальчишка-рассыльный… Так вот что хотел сказать Генри: женщин ее возраста влечет к себе юность. Нездоровое влечение…
Лотти встряхнулась. Миссис Пейсон и Бен Гарц оживленно беседовали.
– По-моему, это очень выгодное предложение, миссис Пейсон. Но на вашем месте я бы не торопился.
– Я обдумаю ваш совет, мистер Гарц. Ведь, в конце концов, я просто одинокая женщина. Мне не у кого спросить совета.
– Вам никого и не нужно, миссис Пейсон, вы сами достаточно проницательны. Но предложение это, действительно…
Лотти встала.
– Принесу вам чего-нибудь выпить.
Бен схватил ее за локоть.
– Спасибо, не беспокойтесь, мисс Лотти. – Он всегда называл ее мисс Лотти в присутствии третьих лиц и просто Лотти – с глазу на глаз.
Тем не менее она принесла бутылку имбирного пива и бисквиты. Во взгляде, брошенном им на это легкое угощение, было что-то поразившее ее доброе и отзывчивое сердце. Мать будет недовольна, она знала. И все же тот прилив храбрости, который заставил ее поднять голос за обедом, подстрекнул ее на новые дерзания.
– Как ваше мнение насчет чашки горячего кофе с несколькими сэндвичами?
– О, что вы, мисс Лотти! Зачем это… благодарю вас.
Но глаза его просияли.
– Глупости, Лотти! – резко сказала миссис Пейсон. – Мистер Гарц не хочет никакого кофе.
– Нет, хочет. Правда? Пойдемте на кухню. Мы закусим на скорую руку. Я нарежу хлеба, а вы будете намазывать масло.
Бен Гарц встал с живостью.
– Человек, живущий в гостинице, не может отвергнуть такое предложение, мисс Лотти.
И он грузно поспешил за ней.
Проглотив горькую пилюлю, преподнесенную неожиданно взбунтовавшейся дочерью, миссис Пейсон с минуту постояла в нерешительности. Затем, достав из угла свою толстую палку, она проследовала на кухню, с таким видом вдыхая вкусный аромат кипящего кофе, точно это был отравляющий газ.