Три шанса выжить
Шрифт:
В кабинете Полину ждал вовсе не ректор, а женщина из Министерства Обороны. И у них состоялся очень странный диалог.
– Добрый день, Полина, – заговорила женщина. – Для начала я должна вам сказать, что ничего из того, что вы услышите здесь, не должно выйти за пределы этих стен и за пределы вашей головы. Это доступно?
В тот момент у нее тут в голове созрело множество шуток, но женщина не выглядела расположенной к юмору.
– Вполне, – кивнула Полина.
– Я сотрудник отдела
– Научно-исследовательский институт Отражений?
– Верно. У нас сейчас проходит новая волна набора сотрудников. И вы, Полина, попали в наш список.
Она говорила четко и спокойно, но создавалось впечатление, что это текст, который она уже повторяла не раз.
– Мы приглашаем вас на высокооплачиваемую должность. Помимо хорошей заработной платы, вас ждет полный социальный пакет и обеспеченная старость. В некоторых кругах эта должность пользуется большим уважением.
– В некоторых?
Женщина подняла на Полину взгляд, и она поняла, что та впервые смотрит на нее, а не повторяет привычный текст. Она кивнула на кресло напротив, и Полина сделала два быстрых шага к нему и села. Тогда женщина чуть подалась вперед и вцепилась в нее взглядом.
– В некоторых кругах, потому что данная работа находится под грифом "совершенно секретно". Вы не сможете рассказать о своей работе. Никому. Ни своей семье, ни мужу, ни детям. Никому и никогда.
Полина ждала продолжения, но его не последовало.
– Это звучит…интересно, – осторожно отозвалась Полина. – И немного пугающе.
– Так оно и есть. Это интересная и пугающая работа, которая, тем, кто получит это должность, дает возможность получить ключ ко многим загадкам. Так что вы думаете?
– О чем? – переспросила Полина, чувствуя себя глупо.
– О том, чтобы пройти на эту вакансию.
– Но…честно говоря, я так и не поняла, в чем заключается работа. Можно ли узнать больше?
– Нет. Не сейчас. Сначала вы пройдете обследование о состоянии своего здоровья, затем будет собеседование, и, если мы увидим, что вы готовы для работы, вы узнаете о ней больше.
Полина неуверенно поерзала на кресле, чувствуя как любопытство перевешивает настороженность. Если бы этот разговор происходил в любом другом месте, то она бы точно почувствовала неладное и незамедлительно отказалась. Но кабинет ректора словно бы подтверждал серьёзность происходящего.
– А если…после всех проверок, я решу, что не хочу работать в этой сфере?
– Если вы подойдете для работы, то вы незамедлительно приступите к обучению.
Полина слегка нахмурилась. Означает ли это, что у нее нет выбора?
– А как много людей вы набираете? – Полина решила потянуть время, надеясь, что решение само придет в голову.
– Не
"Это вообще ответ?"– подумала Полина. Однако женщина смотрела на нее все так же невозмутимо. Казалось, ей уже не терпится уйти, но она стоически снисходит до ответов.
– Почему же тогда я? Почему вам не зайти к нам в класс и не предложить всем эту вакансию?
– Мне кажется, вы невнимательно слушали, Полина. Это работа под грифом сверхсекретно
– Так почему же тогда я? – упрямо переспросила она.
Женщина поднялась и посмотрела на Полину сверху вниз, как бы давая понять, что их разговор подходит к концу.
– Вы являетесь потенциальным работником уже несколько лет. МО имеет доступ ко всем больничным листам, и у вас есть физиологические особенности, которые отличают вас от большинства других людей, включая меня. А это одно из самых важных условий работы. Вы придете на собеседование?
– Да, – ответила Полина, не будучи уверенной в правильности своего решения.
– Ректору я сказала, что вы написали эссе для недавнего конкурса, проходившего в МО, "Общие проблемы войны и миры, а также формы и способы вооруженной борьбы в будущем", и стали лучшей. Этой же версии вам стоит и придерживаться, – сказала женщина, подходя к дверям.
– А если меня попросят его показать?
– Напишите его в таком случае, – отозвалась она, не оборачиваясь и покидая кабинет.
Полина даже написала эссе тогда, хотя никому показывать его не пришлось, что было к лучшему. Она никогда не была сильна в сочинениях.
Полину тогда еще некоторое время беспокоил вопрос о том, что, если все так секретно, то зачем было ставить весь университет в известность, но, как позднее она узнала, первое испытание, которое ей нужно было пройти, – это умение убедительно скрывать информацию. То есть, попросту насколько хорошо она умела врать.
Затем последовали обследования здоровья и собеседования, которые проводила целая комиссия в составе с психиатром. Полина до последнего не верила, что ей удастся получить эту неизвестную работу, но, тем не менее, она здесь. Два года подготовки, и вот она уже полгода как полноценный сотрудник НИИО.
– Привет! Ждешь лифта?
Голос резко ворвался в Полинины мысли, и она повернула голову в его сторону.
– А могут быть другие варианты? – отозвалась она, горящую кнопку вызова лифта.
Родионов Дима сверкнул белозубой улыбкой, источая жизнерадостность, и подошёл ближе.
Полина сразу же скисла, ощущая как раздражение собралось в груди огромным комом. Она уже почти развернулась, чтобы пойти по лестнице, но ее остановил другой голос.
– Полиночка, что же вы так недружелюбны?