Три сердца, три льва
Шрифт:
Великан присел на корточки и корявыми, как дубовые ветви, пальцами разворошил костер. Огонь ярко вспыхнул и выхватил из темноты уродливую, коротконогую фигуру гиганта. Одеждой ему служили кое-как сшитые мохнатые шкуры, от которых шел резкий неприятный запах. Лицо великана, насколько его позволяли рассмотреть спутанная растрепанная шевелюра и лохматая борода, относилось к ярко выраженному акромегалическому типу, маленькие глазки прятались под карнизом мощных надбровных дуг, нос был коротким, скулы — острыми, а под толстыми губами сверкали
— Прыгай на Папиллона, Хуги, — шепнул Хольгер. Первый страх миновал, и он лихорадочно обдумывал ситуацию. — Я задержу его настолько, насколько смогу. А ты улетай, Алианора!
— Я останусь с тобой, — услышал он в ответ.
— Как же это? — простонал Хуги. — Он же из Срединного Мира. Магический круг должен был остановить его!
— Он дождался минуты, — сказала Алианора, — когда у кого-то из нас родились мысли кощунственные и нечистые. Тогда святые знаки теряют свою магическую силу. — Она бросила негодующий взгляд на Хуги.
Хольгер почувствовал себя подлецом: виновным в греховных мыслях был, конечно, не Хуги.
— Говорите так, чтобы я вас мог слышать, — оглушительно протрубил великан.
Хольгер облизал пересохшие губы, шагнул вперед и сказал как можно громче и тверже:
— Во имя Отца и Сына и Святого Духа приказываю тебе удалиться!
— Фу! — пренебрежительно фыркнул гигант. — Поздно, смертные. Вы сами разорвали круг добра грешными помыслами. Альфрик поведал мне, что я найду здесь лакомую добычу. Отдайте мне деву, а сами ступайте своей дорогой.
У Хольгера уже был готов сорваться с языка достойный ответ на это гнусное предложение, но он вовремя спохватился: формулировка была отнюдь не для девичьих ушей. Поэтому он молча стиснул зубы, размахнулся и нанес великану удар мечом. Тот охнул, резко отдернул руку и стал ею трясти, дуя на дымящуюся рану, нанесенную непереносимым железом.
— Постой! — вскричал он. — Поговорим!
Хольгер, едва не сбитый с ног децибелами, опустил меч. Дудки! Его не так просто взять голыми руками!
Густой бас, между тем, принялся вещать довольно миролюбивым голосом:
— Я прослышал, смертный, что ты великий рыцарь. Что ж, ты убедился, что меня ранит прикосновение железа. Однако не кажется ли тебе, что я мог бы обрушить на тебя скалы? Давай обойдемся без этого. Что ты скажешь о поединке более приятном? Я говорю о состязании в уме. Если ты победишь меня силой разума, я не стану чинить вам помех. И вдобавок наполню твой шлем золотом. — Он тряхнул увесистым мешком, висящим у пояса. — Но если проиграешь ты, то дева достанется мне. Идет?
— Нет! — отрезал Хольгер.
— Подожди, подожди, любимый, — с неожиданной горячностью схватила его за руку Алианора. — Я думаю, речь идет всего лишь о загадывании загадок.
Хольгер удивленно поднял брови. Великан кивнул.
— Да, правильно. Мы, Большой Народ, в родовых своих замках в бесконечно долгие ночи нашей северной родины год за годом, столетие за столетием совершенствуем
— Соглашайся, соглашайся, Хольгер, — зашептала Алианора. — Я уверена, что ты победишь.
— Мне ничего не приходит в голову…
— Да что ты?.. — растерянно спросила она. — Совсем ничего?.. Тогда… Тогда знаешь что?.. Лучше тогда отдать ему меня. Честное слово. Он съест меня, вот и все. А ты должен жить. Это так важно для нашего мира. Ты не должен рисковать жизнью из-за такой пустышки, как я…
Хольгер лихорадочно рылся в памяти. «Четыре висят, четыре идут, два ведут, один погоняет…» Корова. Загадка Самсона филистимлянам. Пожалуй, можно наскрести еще что-то из классики… Но если великан, как он говорит, занимается этим делом уже не один век, то все классические загадки ему должны быть известны… Выдумать самому? Для этого его голова не приспособлена…
— Ну так что же? — прогудел великан и опять беспокойно оглянулся на восток. Хольгера озарило.
— Он что, не переносит солнечных лучей? — шепотом спросил он.
— Не переносит, — кивнула Алианора. — Солнечный свет превратит его в камень.
— Вот-вот! — вмешался Хуги. — И если ты сумеешь голову ему заморочить до того, что его рассвет застанет здесь, то нам, глядишь, вдобавок и золотой мешок достанется.
— Я слышала, — возразила Алианора, — что их сокровища проклятые, а человека, который на них польстится, ждет неминуемая погибель. О Хольгер, уже через час он вынужден будет бежать от рассвета. О неужели не сможешь ты продержаться ты, победитель дракона?
— Я… попробую… — выдавил Хольгер и повернулся к нетерпеливо ерзающему великану. — Я буду состязаться с тобой, — объявил он.
— Три загадки! — прогрохотал гигант. — И свяжи деву, чтобы она не могла улететь. Быстрее!
Хольгер не мог не подчиниться. Но, накручивая веревку на тонкие руки, он шепнул:
— Ты легко сбросишь путы, если дело примет дурной оборот.
— Нет, нет, я не убегу. Ведь тогда он обрушится на тебя…
О черт!
Великан подбросил в костер несколько сучьев.
— Начнем, рыцарь. Думаю, тебе лестно будет узнать, что сегодня ты имеешь честь состязаться с тем, кому принадлежит титул Мастера загадок девяти последних турниров. — Взглянув на Алианору, он облизнулся. — Лакомый для нас обоих приз.
Хольгеру стоило большого труда сдержаться и не ответить на ухмылку этого гиппопотама ударом меча.
— Ладно, — сказал он. — Первая загадка. Почему курица переходит через дорогу?
— Что-о? — разинул рот великан. Его огромные зубы блестели, как брусчатка после дождя. — Ты спрашиваешь об этом меня???