Три сердца и три льва

Андерсон Пол

– Я сэр Хольгер из Дании. Волколака я видел тоже. Только благодаря помощи божьей нам удалось спасти унесенного им ребенка. И мы шли за ним до самого твоего дома.

– Вот именно, – поддакнул Гуги. – След вел прямо сюда.

Шум прошел по толпе, как первый порыв ветра перед бурей.

– Врешь, гном! Я сидел тут весь вечер. И никакого зверя не видел. Сэр Юв вытянул меч из в сторону Хольгера. – Здесь никого нет, только моя больная жена и мои дети. Если ты хочешь убедиться в чем-то другом, то сделаешь это, переступив через мой труп!

Но голос его звучал не столь уж уверенно. Вряд

ли он был таким уж удальцом. Первым нарушил молчание Рауль:

– Ну, если так обстоит дело, сэр Юв, оборотень кто-то из твоей семьи. – Я тебя прощаю, – яростно бросил сэр Юв. – Вижу, что ты переутомился. Но следующий, кто повторит за ним, повиснет на виселице!

По лицу Фродарта текли слезы.

– Гном, отчего ты так уверен? – еле выговорил он.

– Кому вы верите – этому уроду, недоростку этому приблудному рыцарю, или вашему господину, защищавшему вас все эти годы?

За его спиной появился мальчишка лет четырнадцати, худенький, светловолосый, в шлеме, с мечом и щитом. Он явно схватил оружие впопыхах, потому что одет был в цветную накидку и чулки – местный эквивалент фрака. Ну конечно, подумал Хольгер, даже на окраинах цивилизации каждый аристократ одевается к ужину.

– Я здесь, отец! – крикнул мальчишка. Его зеленые глаза впились в Хольгера. – Я Гью, сын Юва де Лурвилль. Хоть я еще не опоясан, но обвиняю тебя во лжи и вызываю на бой!

Это произвело бы большее впечатление, не ломайся у него по-юношески голос. Впрочем, Хольгера это зрелище тронуло. Что тут странного? Волколак, когда находится в человеческом обличье, может быть весьма благородным и уверенным в своих правах. Хольгер вздохнул и спрятал меч в ножны.

– Я не хочу драться, – сказал он. – если эти люди скажут, что не верят мне, я уйду.

Крестьяне беспокойно задвигались, уткнувшись взглядом в пол, потом вновь подняли глаза на Хольгера и Юва. Фродарт попытался украдкой пнуть гнома, но Гуги отпрыгнул. В дверях появился Одо и растолкал людей, расчищая дорогу идущей за ним Алианоре.

– Будет говорить дева-лебедь! – крикнул он.

– Дева-лебедь, что спасла Люсьену. Тихо вы, бараньи головы, а то схлопочете!

Наступила полнейшая тишина, слышно стало как во дворе заходятся лаем собаки. Хольгер увидел, как побелели костяшки пальцев стиснувшие копье Рауля. Низенький мужчина в сутане упал на колени, поднял распятие. Гью разинул рот. Сэр Юв сгорбился, как от удара. Все уставились на Алианору. Она выпрямилась, тоненькая и стройная, свет поблескивал на ее медно-каштановых волосах.

– Некоторые из вас уже слышали обо мне, обитающей над озером Арроу. Не буду хвалиться, но в краях, лежащих ближе к моему дому, в Тарнберге и Грамдху, например, вам расскажут, сколько заблудших детей я вывела из леса как заставила не кого-нибудь там – Маб собственной персоной – снять заклятье с мельника Филиппа. Я знаю Гуги всю жизнь и готова поручиться за него. К чему напрасны наветы? Вы должны быть счастливы, что самый могучий рыцарь из всех ныне живущих оказался здесь, чтобы избавить нас от волка. Слушайте его, говорю вам!

Через толпу пробился старик и громко спросил посреди гробовой тишины: – Ты хочешь сказать, что это и есть Заступник?

– Ты о чем? – спросил удивленный Хольгер.

– Заступник…

Тот, кто придет, когда возникнет наивысшая нужда… Легенду эту мне рассказал дед и не назвал имени Заступника, но скажи, сэр рыцарь, ты это, или нет?

– Нет… – но слова Хольгера потонули в гомоне и гвалте. Рауль прыгнул вперед, склонив копье.

– Кто крадет детей, тот мне не господин! – крикнул он. Фродарт замахнулся на него мечом, но как-то неуверенно. Слабый удар был отражен древком копья. В следующий миг четверо мужчин прижали оруженосца к земле.

Сэр Юв бросился на Хольгера. Датчанин едва успел выхватить меч и отразить удар. И сам ударил в щит противника с такой силой, что треснула железная оковка. Сэр Юв пошатнулся, Хольгер выбил у него меч. Двое крестьян схватили за руки своего господина. Гью попытался атаковать, но в грудь ему уперлись вилы и заставили отступить к стене.

– Рауль, Одо, успокойте людей! – крикнул Хольгер. – Не давайте им никого обидеть. Ты, ты и ты, – он указал на рослых крестьян, смышленых на вид, – охраняйте эту дверь. Никого не пропускать! Алианора, Гуги, за мной.

Спрятал меч и поспешил вглубь здания по прямому коридору, украшенному резным деревом. Коридор заканчивался дверью, и еще две двери по бокам. Хольгер отворил среднюю. Комната увешаны шкурами и трачеными молью гобеленами. Пламя восковых свечей освещало женщину, лежащую на ложе под балдахином. Прямые седеющие волосы обрамляли благородное, пылавшее жаром лицо. Женщина чихала и кашляла в платок. Тяжелая простуда, определил Хольгер. У изголовья сидела девушка, тут же вскочившая, лет шестнадцати-семнадцати, стройная фигурка, длинные светлые косы, голубые глаза, вздернутый носик, алые губки. На ней было платье прямого покроя, перетянутое поясом с золотой пряжкой.

Хольгер поклонился:

– Простите мое вторжение. Я был вынужден.

– Знаю, – сказала девушка встревоженно. – Я все слышала.

– Вы ведь Раймберг?

– Да, я дочь сэра Юва. Моя матушка Бланшефлор, – упомянутая дама вытерла нос платком и уставилась на Хольгера со страхом, лишь самую малость приглушенным вызванными болезнями страданиями. Раймберг нервно сжала тоненькие ладони. – Я не могу поверить в то, что ты говорил, сэр рыцарь. Что один из нас – этот… тот зверь, – она удержала слезы, как-никак она была дочерью рыцаря.

– След ведет сюда, – сказал Гуги.

– Кто-нибудь из вас видел волколака? – спросил Хольгер.

– Мы были в дальних комнатах, я и Гью, а матушка спала. Двери были заперты. Отец сидел в главном зале. Услышав шум, я прибежала сюда успокоить маму. – Значит, волколак – сам сэр Юв, – сказала Алианора.

– Нет, не отец! – прошептала Раймберг. Бланшефлор закрыла лицо руками. Хольгер отвернулся:

– Пойдемте дальше.

Комната мальчишки – у лестницы, ведущей на верхушку башни. Полна обычных для этого возраста вещичек. Комната Раймберг – напротив, в другом конце коридора. Там стоял сундук с приданным, прялка и все остальное, потребное девице знатного рода. Гуги не мог привязать запах к какому-то одному помещению, сказал, что он идет отовсюду. Волколак что ни ночь навещал эту часть дома. Но это не означало, что кто-то заметил. Он мог входить и выходить через окно, пока все спали.