Три розы
Шрифт:
— Как только ты уедешь отсюда, весь этот эпизод…
— Эпизод? — прошептала она. — Хоть на минуту перестань быть таким рассудочным! Прислушайся наконец к своему сердцу!
— Черт побери, женщина!. Да следуй я на самом деле советам разума, я, во-первых, давно вытащил бы вас с Паркером из этой ловушки, а во-вторых, держал бы подальше от тебя свои руки!
— Напрасно ты так полагаешь. Я бы никуда не поехала. Это опасно для ребенка. Остаться гораздо благоразумнее. А вчера ночью я хотела тебя так же сильно, как ты меня.
Она подбежала к Дугласу, попыталась обнять, но он отстранился, качая головой.
—
— Без тебя?
— Да, без меня, — бесцветным голосом произнес Дуглас. Все, он с этим покончил! Он чувствовал себя внутренне разбитым и опустошенным.
Мысли Изабель путались. Даже если бы она захотела сейчас возразить ему, она не в силах была бы вымолвить ни единого слова. Ее всю трясло, голова закружилась, и она прислонилась к стене, прикрыв глаза. У нее не было сил, чтобы попытаться заставить Дугласа переменить решение.
Неровными, спотыкающимися шагами Изабель направилась в спальню, моля Бога, чтобы Дуглас пошел за ней, сказал бы хоть что-то, дающее надежду на совместную жизнь.
Он молчал.
Тогда Изабель вернулась, собираясь поговорить с ним в последний раз, но при взгляде на суровое, замкнутое лицо Дугласа, ставшее для нее загадочным, слова застряли у нее в горле. Сердце ее разрывалось, в голове колоколом звучали резкие слова Дугласа. Она снова в отчаянии взглянула на него. Он стоял, склонив голову, опершись о каминную полку. Теперь его лицо выражало такую душевную муку, такую глубокую боль, что она внутренне содрогнулась.
Он казался убитым горем. Неужели он и правда сказал ей «прощай» и они расстанутся навсегда?
— Дуглас, разве не имеет никакого значения то, что я люблю тебя? — сдавленным голосом проговорила она.
Он ничего не ответил.
Глава 11
Последующие два дня Изабель и Дуглас старались избегать друг друга. Изабель мучили тяжелые раздумья о будущем и тщетные попытки смириться с решением Дугласа покинуть ее и Паркера. Его же занимал более практичный вопрос: как им всем остаться в живых до тех пор, пока не придет помощь.
Он еще не рассказал ей о подслушанном разговоре людей Бойла и плане Спиро. Не сообщил и о посланной братьям телеграмме. Всякий раз, когда он касался этой темы, Изабель отворачивалась от него и под тем или иным предлогом уходила в комнату или спальню.
Днем Дуглас хлопотал по хозяйству, а с наступлением темноты верхом отправлялся на холмы — проверять людей Бойла.
Изабель все время что-то пекла. К раннему утру второго дня на столе стояло четыре пирога и два кекса. Она все еще толклась у плиты, когда Дуглас собрался уходить.
— Ты можешь наконец прекратить терзать тесто и послушать меня? — обратился он к ней.
— Конечно, — спокойно ответила Изабель.
Дуглас понимал, что Изабель глубоко оскорблена, но если бы она знала, каково у него на душе! Быть с ней, склониться над ней, заключить в свои объятия, прижать к своему сердцу и обо всем забыть, чтобы осталось только блаженство ласк, прикосновений,
— Если тебе не трудно, упакуй кое-какие вещи, которые ты хочешь взять с собой, — сухо сказал он.
— Мне не трудно, — тихо ответила Изабель.
— Как следует запри за мной дверь.
— В такой дождь никто не будет следить за домом. — Я все-таки поеду и проверю.
— Дуглас, я люблю тебя! — неожиданно для нее самой вырвалось у Изабель. — Не могу понять почему…
— Ты слишком взвинчена, чтобы говорить на эту тему, — резко оборвал он ее. — Когда будешь более…
— Разумной? — не скрывая иронии, спросила Изабель. Тень грустной усмешки пробежала по ее лицу.
— Да, — твердо припечатал он, сделав вид, что ничего не заметил.
Изабель, вне себя от ярости, готова была швырнуть в него тесто, которое месила. Дрожащими от негодования руками она быстро поставила миску на стол, чтобы удержаться и не запустить ее Дугласу прямо в голову, и пошла за ним к двери.
Изабель робко надеялась, что он поцелует ее на прощание, хотя в глубине души понимала, что он не станет этого делать, — и, к своему глубокому огорчению, оказалась права. Заперев дверь, она залилась слезами. Разве любовь должна причинять столько боли? Как заставить его понять, что произошедшее между ними было настоящим? Она чувствовала: Дуглас любит ее. Но зачем, зачем он вбил себе в голову, что бесчестно воспользовался ее бедственным положением? Мало того, он верит в этот бред всем сердцем! Как заставить его понять всю абсурдность подобных мыслей? Она не знала. Может быть, расставшись с нею, он со временем опомнится и вернется? Или по-прежнему будет считать, что поступил правильно, уехав, поступил как порядочный человек?
«Боже, молю тебя, не дай ему покинуть меня и Паркера! Наставь его на путь истинный: помоги понять, как много он значит для меня, а я — для него, я ведь это чувствую…»
Мысль об одиноком и безрадостном будущем без Дугласа вновь пронзила ее словно раскаленной иглой. Изабель согнулась пополам, содрогаясь от рыданий и невыносимой душевной боли.
…Людей Бойла Изабель услышала, только когда их лошади галопом ворвались во двор. Раздались выстрелы, степы дома изрешетили пули. Наемники, не прекращая стрельбы, выкрикивали угрозы и оскорбления.
Изабель выпрямилась, словно пружина, и повернула залитое слезами лицо к окну, потом, вздрогнув, посмотрела на дверь в спальню.
— О Боже! Маленький… — прошептала она помертвевшими губами.
Она в панике рванулась к Паркеру с одной-единственной мыслью: защитить сына, спасти его от смерти. Схватив его на руки, Изабель почувствовала, как горло ее сжал сильнейший спазм. Она застонала, словно раненый зверь, и, судорожно прижав ребенка к груди, повернулась к стене, закрывая его своим телом. Пускай град пуль прошьет ее, но ни одна из них не должна коснуться святого тельца ее сына!