Три пятнадцать
Шрифт:
«А то. Ага».
Глава семнадцатая
Босс
Мелисса Ричардсон. Эта девушка была отравой с самого первого дня.
Натуральная блондинка, из-за высокого роста она всегда выглядела старше своих лет, да еще с фигурой манекенщицы, созданной специально для того, чтобы демонстрировать дорогую одежду. Дорогой одеждой ее тоже не обделили, равно как и миловидной внешностью, хотя материнской красоты не досталось. Во-первых, Мелиссу портили слишком близко посаженные глаза, а во-вторых, черты, делавшие
Уже в средней школе Лиза с Мелиссой стали притчей во языцех, но это было только начало. К девятому классу для девочек не существовало никаких авторитетов, каждая считалась лишь с мнением подружки. Помню одну встречу. Мелисса стояла на нашем парадном крыльце. Поза ленивая, разболтанная, на глазах любимая подводка цвета электрик. Мелисса наносила ее густо, словно в надежде, что бледные глаза впитают цвет, либо хотела отвлечь внимание от красных белков. Ни то ни другое не удавалось.
Дверь тогда открыла Лиза, но я встала рядом, положив ей руку на плечо, словно могла ее так удержать.
– Привет, Лиза, здравствуйте, мисс Слоукэм.
Мелисса улыбнулась мне фальшиво, как лиса, только что порезвившаяся в курятнике. Она была в лосинах и кукольном платьице, на которое наверняка ушло бы мое недельное жалованье. Но рядом с Лизой в затертых джинсах Мелисса все равно казалась фрейлиной. Бледно-голубые глаза смотрели сквозь меня.
– Я хотела съездить с Лизой в «Дейри куин» за мороженым.
Мелисса не спрашивала у меня разрешения и даже не ставила в известность – она обращалась к Лизе на их условном языке.
– Мелисса, ты же знаешь, что Лиза наказана. Если честно, я удивлена, что тебя тоже не наказали.
– Вообще-то наказали. – Мелисса тряхнула волосами, подстриженными в дорогом салоне. – Просто в нашем доме наказывают иначе, чем в вашем.
– В нашем доме наказание впрямь означает наказание. – Я шагнула к порогу, практически загородив собой дочь, и стала закрывать дверь: – До свидания, Мелисса!
Мелисса стрельнула в меня глазами, словно я заработала очко в неизвестной мне игре, и успела крикнуть:
– Лиза, проверь другую сторону!
Девчонки обменялись многозначительными взглядами, которые длились полсекунды, но таили тысячу секретов.
Мы с Лизой снова взялись за стирку. Я раскладывала темное и светлое белье по разным корзинам, а Лиза носила их на кухню, где стояла стиральная машина. Вот машина зашумела, но прошла целая минута, а Лиза не вернулась. Я рванула на кухню – дверь черного хода была открыта. Моя дочь сбежала.
Когда Лиза возвращалась, я то кричала, то упрашивала ее взяться за ум. Я снова и снова ее наказывала. Я всеми правдами и неправдами старалась достучаться до нее и вызвать на откровенность. Когда я кричала, Лиза изображала побитую собаку. Когда плакала, она обещала исправиться. Она принимала любое наказание. Но в критические моменты не помогали ни крики, ни плач, ни наказания. Стоило отвести взгляд, Лиза делала то, что было угодно Мелиссе.
Я пробовала
Нет, я вовсе не считаю Лизу невинным ягненком. По скользкой дорожке они с Мелиссой шагали рука об руку и, провоцируя друг друга, зашли в такие дали, куда вряд ли добрались бы поодиночке. Они были неразлучны до тех пор, пока Лиза не забеременела. Тогда Мелисса поняла: для веселья и соблазнения моя дочь больше не пригодна.
Совсем недавно Лиза дважды назвала ее имя, но при этом смотрела не на меня, а куда-то в глубь веков. Не верилось, что Мелисса Ричардсон выползла из секретной норы, в которой пряталась все эти годы. Возвращение в Иммиту чревато для нее разоблачением или даже арестом. Неужели Мелисса пошла на такой риск, чтобы отравить Лизу в отместку за старую обиду?
Впрочем, имя бывшей подруги дочери заставило меня задуматься. На гавайскую вечеринку в Кэлвери Лиза надела нарядную блузку из белого шелка, подвела глаза, накрасила губы. Она прекрасно знала: мужчины любят ее и в старой футболке, и непричесанную, и без макияжа, ну разве только с блеском на губах, чтобы блестели. Прежде она красилась и наряжалась, стараясь впечатлить соперниц, а не мужчин. Итак, на вечеринке она с кем-то встречалась, но не с мужчиной и не с давно исчезнувшей Мелиссой, хотя этот вариант был ближе к истине.
Клэр Ричардсон, вот с кем встречалась моя дочь! Да, именно так.
Когда я вошла в спортзал, Лиза стояла рядом с Клэр. Когда Лиза упала, Клэр словно не увидела, что с моей девочкой беда, – она протянула бумажные салфетки женщине в серебристых сандалиях. Думаю, если бы не паника, я сильно удивилась бы. Салфетки – это не в духе Клэр, она скорее щелкнула бы пальцами и вызвала уборщицу. Теперь я поняла, что она помогла той женщине отереть сандалии для отвода глаз: нужно было поднять и уничтожить бумажный стаканчик. Только я оказалась проворнее.
Я очень надеялась, что стаканчик что-то прояснит, но, позвонив Лоренсу, нарвалась на автоответчик. Раздался звуковой сигнал, а я все дышала в трубку, словно извращенка, не зная, с чего начать. «Нам нужно поговорить. Давай встретимся в “Саду панды”», – выдавила я и повесила трубку.
В пятницу Лоренс сам оставил мне краткое сообщение. Он, мол, поехал в колледж к Гарри, да и вообще, мы же договорились созвониться в ноябре, когда все закончится. Через десять минут Лоренс перезвонил и на сей раз говорил куда любезнее. «Я снова и снова прослушиваю твое сообщение. У тебя такой голос… Ничего страшного не случилось? Я вернусь в субботу вечером».