Три приятеля

Артемьев Д. А.

– Это не так, – перебил ее Леня, – ты очень тонкий и дорогой инструмент. Надо только уметь играть на нем.

– Вот видишь, Леня, я на самом деле многому теперь научилась. Почему я должна требовать от мужа, чтобы он понимал меня? Он же также инструмент, и мне надо было только выучить приемы игры, точнее, немного подумать и сделать так, чтобы был полный мир и согласие. В любом деле.

– Хм!

– Ты не согласен?

– Нет, почему же…

– Смотри, – перебила его Ира с горячностью, – я всегда вела себя так же, как мама. Я ее люблю, но она никогда

не слушает. Она только говорит. И я теперь понимаю, что раньше была похожа на мать. А теперь – больше на отца. Он был очень умный человек, вспыльчивый только, но умный. Умел слушать. Думать. Находить решения. И я теперь стала поступать, как он. Особенно после знакомства с тобой, с ребятами, с Олей. Конечно, во мне много остается маминого, но я как бы со стороны могу теперь это анализировать. Я стараюсь…

– Подожди. – Леня был крайне заинтересован. – Подожди минутку. Послушай и меня, как твой папа. Ты говоришь прямо-таки моими словами. Недавно я анализировал свою жизнь и сравнивал себя со своим младшим братом. У нас в семье было все так же, как и у вас. Только наоборот. Отец изрекал, а настоящей хозяйкой была мать, которая умела слушать и была крайне немногословна. И вот, глядя на брата, я понимаю, что он пошел в отцовскую родню, а я – в мать. И я, так же как и ты, ловлю себя на неожиданных проявлениях во мне характера своего родителя.

– Ленька! – Ира поцеловала его. – Как у меня давно не было такого разговора.

– Поцелуи отменяются, – сделал Леня зверское лицо, – идет анализ. Ну вот, слушай дальше… А собственно, что дальше? Мы оба все сказали. Давай вернемся к твоему мужу. Стас сказал, что он хороший парень. Это так?

– Нормальный парень, не глупый, заботливый. – Ира помолчала. – Страдает он, ревнует, наверное, бешено. Он же учился с твоим братом.

– Ну да? – удивился Леня.

– Извини, я тебе не говорила, мы с ним случайно встретились, когда я забегала к маме. И он все про нас знает. Сказал мне, что если бы кто другой – убил бы. А это – ты. И сказал, что я сделала хороший выбор.

– Н… да. Что-то я сегодня изрекаю много междометий.

– Леня. Пожалуйста, не чувствуй никаких обязательств. Мне бы это было очень неприятно. Понимаешь?

– Пожалуй, понимаю. Но это означает, что все решения о нас принимаешь только ты. Захочешь – останешься, а захочешь – и…

– Вот видишь, какая я коварная, – горько засмеялась Ира, – и сегодня утром на кухонном стуле я тоже была коварной и расчетливой.

– Дылда, – ласково произнес Леня.

– Леня, – сказала Ира.

Первый полет

Вчера вечером знакомый книжник все же нашел книгу, о которой Леня его просил, и принес на работу. Толковый словарь ненормативной лексики. Леня завернул словарь в бумагу, перевязал ленточкой и написал: «В подарок дорогой Илге от Лени. Это очень полезная книга. Стас уже выучил ее наизусть. Читай и обсуждай с ним непонятные слова». Когда все собрались около стойки регистрации, Леня вручил пакет Стасу и сказал:

– Передай Илге

при встрече. И не вздумай нарушать девственность обертки.

– Подлянка, что ли, какая-то? – спросил Стас.

– Как у тебя только язык поворачивается! – возмутился Леня. – Это книга!

– Ну если книга, то хорошо. Как говорил Иосиф Виссарионович, книга – лучший подарок.

Оля стояла возле Иры, прижавшись к ней, как котенок, и со страхом и любопытством смотрела вокруг. Все было необычно. Она проследила, как Стас положил на стойку паспорта и билеты. Потом Мишка и Стас поставили багаж на весы. Вдруг чемоданы сами уплыли куда-то вниз, а Стасу отдали ворох листов и паспорта. Стас рассортировал листы, что-то дал Мишке, что-то хотел дать Оле, но передумал и оставил у себя.

– Так отдай ей билет, – сказал Леня.

– Потом, перед паспортным контролем, – ответил Стас. – Ну что, давайте прощаться? Пойдем. Нам еще с Мишкой надо в свободной зоне по рюмке коньяку пропустить.

– В дорогу-то? – робко запротестовала Мишкина жена.

– Обычай такой, нельзя пренебрегать.

– И Оле чего-нибудь возьмите вкусненького, – добавила Ира.

– Учит, – загудел Стас, – нас учит. Битых жизнью.

– Оля, – сказал Леня серьезно, – более двух рюмок коньяку не пей. Не гонись за ребятами. Слышала, что сказал Стас: они жизнью битые. Поняла?

Все засмеялись, а Оля застеснялась. Ира обняла ее, нагнулась и поцеловала в шелковую щечку. Потом Мишка обнялся с женой, потом его жена обняла Олю. Стас и Мишка протянули руки Лене. Он пожал их, но все же пробурчал:

– Все обнимаются, целуются, а мне только мозоли подставляют. Вот, Мишка, сейчас уедешь, а я твою жену обнимать буду. Встану здесь и буду обнимать.

Говоря это, Леня смотрел на Олю. Она была хороша. Ира свозила ее в парикмахерскую, ей сделали короткую стрижку, и Оля выглядела потрясающе.

– Ну, Олька, – сказал Леня, – езжай! Лечись. Я тебя обязательно проведаю.

Он взял ее за плечи, чуть-чуть встряхнул и подтолкнул в сторону Стаса и Мишки. Мишка взял Олю под руку и прошел вперед, за барьер, в сторону будок паспортного контроля. Леня следил, как они заняли небольшую очередь перед красной линией, как прошел Мишка, потом Стас пустил Олю, что-то ей объясняя, потом прошел вслед за Олей. И они скрылись в свободной зоне. Леня повернулся к женщинам, у них были мокрые глаза.

– Машина Стаса нас ждет, – излишне бодро сказал Леня, – кому куда? Мне надо на работу. Поехали.

Оля все никак не могла освоиться. Она односложно отвечала на вопросы, робко разглядывала окружающих. Они прошли мимо ярких витрин магазина, поднялись в бар и просидели в нем до объявления на посадку. Стас сразу взял два по сто коньяку и бутерброды с черной икрой, а Оле фанту и пирожное. Но та от волнения есть не могла.

– Что? Пирожное не нравится? – загудел Стас.

– Нравится, – прошептала Оля.

– А чего не ешь?

– Ем.

Тут вмешался Мишка:

– Оля, ты взяла в дорогу что-нибудь почитать?