Три последних самодержца
Шрифт:
Много говорят о разводе Танеевой с мужем, Вырубовым.
1 июля.
Сказал сегодня Зилотти, что Вырубова была на «Штандарте». Зилотти знает, так как на «Штандарте» телеграф морского ведомства. Вырубова с царицей обменялись депешами: Вырубова спросила, когда ей можно приехать; получила ответ царицы, чтобы скорее приехала. Когда Вырубова приехала, фрейлины Оболенская и Тютчева уехали в отпуск.
22 августа.
Вчера Рейнбот рассказал, как однажды, когда он был градоначальником в Москве, был у него Дубровин, завтракал. Было многолюдно. Во время завтрака Дубровин вел себя бестактно, даже нахально. Между прочим, он говорил, что у него в Петербурге два склада оружия, о которых он сказал Лауницу, когда тот был в Петербурге
28 августа, Севастополь.
Надо думать, что в Севастополе в эту минуту не вполне спокойно. Градоначальник Мореншильд вчера говорил, что задержал прокламацию к военным, что из Севастополя пришла сюда эта литература. Затем, Кюри рассказывал, что с корабельной стороны выселено 54 еврейских семейства, что составит в общем 400 человек.
29 августа.
Вчера был у Е. В. генерал Колосов, который здесь начальник инженеров. Он пережил в Севастополе, а также в Очакове все смутное время, был председателем судов над моряками и над Шмидтом. Рассказал он, как с генералом Григорьевым, который теперь здесь комендант крепости, он был у Шмидта за несколько часов до его смерти. Он обратился к Шмидту со словами, чтобы он перед смертью повинился, просил бы о смягчении своей участи, поведал бы, что его побудило так себя вести, и проч. На эти слова Колосов получил ответ от Шмидта, что он сделать этого не может, — «что скажет Россия?».
1 сентября.
Адмирал Дефарб много рассказывал про лейтенанта Шмидта. Зять жены адмирала Винницкий был на эскадре, которая под командой адмирала Кригера ушла вдогонку за взбунтовавшимся «Потемкиным», но стрелять в «Потемкина» эскадра не решалась, потому что «Потемкин» по дороге в Одессу захватил много миноносцев и представлял такую силу, с которой надо было бороться, которая могла потопить и испортить много судов. По словам адмирала Дефарба, Чухнин много виноват в том, что произошло это мятежное проявление. Приехав в Севастополь по назначении своем, он стал так грубо обращаться с матросами, что сильно озлобил их, а они и до того были в возбужденном состоянии. Во время же смуты Чухнин растерялся.
6 сентября.
Рассказывали сегодня, что по случаю празднующегося теперь юбилея Льва Толстого Гермоген сказал речь, в которой, сказав про весь вред, приносимый Толстым, Гермоген, как бы обращаясь к Толстому, сказал следующее (эти слова Гермогена принесли Е. В. записанными, переписываю их буквально):
«О, окаянный и презренный российский Иуда, удавивший в своем духе все святое, нравственно-чистое и нравственно-благородное, повесивший себя, как лютый самоубийца, на сухой ветке собственного возгордившегося ума и развращенного таланта, нравственно сгнивший теперь до мозга костей и своим возмутительным нравственно-религиозным злосмрадием заражающий всю жизненную атмосферу нашего интеллигентного общества! Анафема тебе, подлый разбесившийся прелестник, ядом страстного и развращенного твоего таланта отравивший и приведший к вечной погибели многие и многие души несчастных и слабоумных соотечественников твоих».
7 сентября.
Рассказывали нам, что С. Шарапов привлекает за клевету к ответственности Меньшикова («Новое время») за то, что Меньшиков распространял, что Шарапов шантажировал Витте; что, когда Витте был министром финансов, Шарапов, бывший против золотой валюты, прекратил сразу нападки на это дело, получив через Витте правительственную субсидию за свои плуги. Шарапов, в ответ на это, разоблачает Меньшикова, что якобы его последняя хвалебная статья в «Новом времени» Витте была внушена ему самим Витте, что будто накануне появления этой статьи Меньшиков был у Витте, который и сказал ему, что нужно напечатать,
9 сентября, Ялта.
Был у Е. В. депутат Думы Челышов. Он совсем глупый человек, совсем узкий, а одно время имя его в Петербурге гремело.
Дедюлин прочел Е. В. только что им полученное письмо от своего офицера Спиридовича, который сопутствует царю в его путешествии в шхеры. Пишет он, что был приглашен царем завтракать и за столом рядом с ним сидела Вырубова. Значит, она там вместе путешествует, а про нее не пишут — значит, скрывают. Жена Дедюлина говорила, что этот Спиридович много ей прислал моментальных снимков царя и его препровождения времени. Среди этих снимков даже есть такой, где царь играет в «кошку и мышки» и царь — кошка. Этот Спиридович очень предан Дедюлину за то, что Дедюлин поставил жандармских офицеров на более высокое положение.
(См.: Генерал А. И. Спиридович «Великая Война и Февральская Революция 1914–1917 г.г.» Всеславянское Издательство Нью-Йорк 1960, 1962 г. 3 тома
Генерал А. И. Спиридович был жандармским генералом, начальником дворцовой охраны, описывает подробно положение во Дворе и политические условия приведшие к революции. ldn-knigi)
10 сентября.
Приехавший в Петербург саратовский губернатор Татищев представил Столыпину доклад об Илиодоре, в котором его деятельность Татищев признает «вредной и угрожающей спокойствию». Дубровин же представил в Синод ходатайство царицынских богомольцев, в котором они просят Синод оградить Илиодора от нападок на него. Говорили все это нам за достоверное. Богомольцы сравнивают Илиодора в своем прошении с Иоанном Златоустом.
11 сентября.
Вчера пристав Гвоздевич рассказывал Е. В., при каких обстоятельствах Думбадзе сжег дом Новикова, за сожжение которого Дума обвиняет Думбадзе. Из этого дома была брошена в Думбадзе бомба, которая и ранила его. Бомбу бросил с балкона этой дачи какой-то субъект. Лошади были искалечены, кучер ранен в глаз, адъютант — в ногу, а у Думбадзе оторван козырек у фуражки. Первое распоряжение Думбадзе после этого взрыва было — оцепить дом. Человек, бросивший бомбу, видя, что ему спасения нет, застрелился тут же. Все беспорядки на юге до возмущения «Потемкина» Думбадзе и Дедюлин приписывают либерализму Скрыдлова, а Вирена хвалят.
13 сентября, Ялта.
Завтракал с нами сегодня Качалов, который здесь управляет царскими имениями. Коснулся с ним Е. В. воспоминаний прошлого, о прошлом голоде, о Валуеве, который за тот голод потерял портфель. Дело это было так. Было собрано совещание под председательством цесаревича (впоследствии Александра III), на котором Качалов сказал цесаревичу, что есть одно средство дешево купить хлеб — это чтобы Александр II дал миллион, чтобы казначейство про это не знало, а у него, Качалова, есть человек, который сразу всюду на этот миллион закупит хлеба, имя этого человека — И. А. Милютин. Царь дал деньги, Качалов в чемодане привез их в гостиницу «Grand-Hotel», передал Милютину, и в тог же день от Милютина полетели депеши по всей России — закупить хлеб. Хлеб был куплен дешево, миллион был возвращен, устроились запасные магазины на произведенные закупки и проч. А Валуеву вследствие этого пришлось уйти.
17 сентября, Севастополь.
Жандармский ротмистр Полянский объяснял, каким образом был решен вопрос о выселении отсюда 46 еврейских семейств. Это требование пришло от Трусевича (Департамент полиции). Бострем приказал привести это в исполнение. По словам Полянского, это предписание было получено от Департамента полиции вследствие донесения градоначальника Мореншильда. Так как эти 46 еврейских семейств живут в черте крепости, то был запрос коменданту Григорьеву об их высылке. Комендант отвечал, что раньше, чем дать свое согласие, он требует проверки — надо ли их выселить. Это дело вопиющей несправедливости, так как многие из этих еврейских семейств живут здесь по 25 лет.