Три мушкетера
Шрифт:
— Ты разве не слышишь, что господин де Бюзиньи делает тебе честь и обращается к тебе? — спросил Атос. — Расскажи, что произошло сегодня ночью, раз эти господа желают узнать, как было дело.
— Фы фсяли пастион? — спросил швейцарец, который пил ром из пивной кружки.
— Да, сударь, — поклонившись, ответил д’Артаньян, — нам выпала эта честь. Мы даже подложили, как вы, быть может, слышали, под один из его углов бочонок пороху, и, когда порох взорвался, получилась изрядная брешь, да и вся остальная
— А какой это бастион? — спросил драгун, державший насаженного на саблю гуся, которого он принес зажарить.
— Бастион Сен-Жерве, — ответил д’Артаньян. — Под его прикрытием ларошельцы беспокоили наших землекопов.
— Жаркое было дело?
— Да, еще бы! Мы потеряли пять человек, а ларошельцы — девять или десять.
— Шерт фосьми! — воскликнул швейцарец, который, несмотря на великолепный набор ругательств, существующих в немецком языке, усвоил привычку браниться по-французски.
— Но, вероятно, они пошлют сегодня землекопную команду, чтобы привести бастион в исправность?
— Да, вероятно, — подтвердил д’Артаньян.
— Господа, предлагаю пари! — заявил Атос.
— О та, пари! — подхватил швейцарец.
— Какое пари? — полюбопытствовал кавалерист.
— Погодите, — попросил драгун и положил свою саблю, как вертел, на два больших железных тагана, под которыми поддерживался огонь. — Я хочу тоже участвовать… Эй, горе-трактирщик, живо подставьте противень, чтобы не потерять ни капли жиру с этого драгоценного гуся!
— Он праф, — сказал швейцарец, — гусини шир ошень фкусно с фареньем.
— Вот так! — облегченно вздохнул драгун. — А теперь перейдем к нашему пари. Мы вас слушаем, господин Атос!
— Да, что за пари? — осведомился кавалерист.
— Так вот, господин де Бюзиньи, я держу с вами пари, — начал Атос, — что трое моих товарищей — господа Портос, Арамис и д’Артаньян — и я позавтракаем в бастионе Сен-Жерве и продержимся там ровно час, минута в минуту, как бы ни старался неприятель выбить нас оттуда.
Портос и Арамис переглянусь: они начинали понимать, в чем дело.
— Помилосердствуй, — шепнул д’Артаньян на ухо Атосу, — ведь нас убьют!
— Нас еще вернее убьют, если мы не пойдем туда, — ответил Атос.
— Честное слово, господа, вот это славное пари! — заговорил Портос, откидываясь на спинку стула и покручивая усы.
— Да, и я его принимаю, — сказал де Бюзиньи. — Остается только уговориться о закладе.
— Вас четверо, господа, и нас четверо. Обед на восемь человек, какой каждый пожелает, — предложил Атос. — Что вы на это скажете?
— Превосходно! — заявил де Бюзиньи.
— Отлично! — подтвердил драгун.
— Идет! — согласился швейцарец.
Четвертый участник, игравший во всей этой сцене немую роль, кивнул головой
— Ваш завтрак готов, господа, — доложил хозяин.
— Так принесите его! — распорядился Атос.
Хозяин повиновался. Атос подозвал Гримо, указал ему на большую корзину, валявшуюся в углу залы, и сделал такой жест, словно он заворачивал в салфетки принесенное жаркое.
Гримо сразу понял, что речь идет о завтраке на лоне природы, взял корзину, уложил в нее кушанья, присоединил к ним бутылки и повесил корзину на руку.
— Где же вы собираетесь завтракать? — спросил хозяин.
— Не все ли равно? — ответил Атос. — Лишь бы вам заплатили за завтрак!
И он величественным жестом бросил на стол два пистоля.
— Прикажете дать вам сдачи, господин офицер? — спросил хозяин.
— Нет. Прибавь только две бутылки шампанского, а остальное пойдет за салфетки.
Дело оказалось не таким прибыльным, как трактирщик думал сначала, но он наверстал свое, всучив четырем участникам завтрака две бутылки анжуйского вина вместо шампанского.
— Господин де Бюзиньи, — сказал Атос, — угодно вам поставить ваши часы по моим или прикажете мне поставить свои по вашим?
— Отлично, милостивый государь! — ответил кавалерист, вынимая из кармана великолепные часы, украшенные алмазами. — Половина восьмого.
— Семь часов тридцать пять минут, — сказал Атос. — Будем знать, что мои часы на пять минут впереди ваших, милостивый государь.
Отвесив поклон остолбеневшим посетителям трактира, четверо молодых людей направились к бастиону Сен-Жерве в сопровождении Гримо, который нес корзину, сам не зная, куда он идет, — он так привык беспрекословно повиноваться Атосу, что ему и в голову не приходило об этом спрашивать.
Пока четыре друга шли по лагерю, они не обменялись ни единым словом; к тому же по пятам за ними следовали любопытные, которые, прослышав о заключенном пари, хотели посмотреть, как наши друзья выпутаются из этого положения. Но как только они перешли за линию лагерных укреплений и очутились среди полей, д’Артаньян, бывший до сих пор в полном неведении, решил, что настало время попросить объяснений.
— А теперь, любезный Атос, — начал он, — скажите мне, прошу вас, куда мы идем.
— Как видите, — ответил Атос, — мы идем на бастион.
— А что мы там будем делать?
— Как вам известно, мы будем там завтракать.
— А почему мы не позавтракали у "Нечестивца"?
— Потому что нам надо поговорить об очень важных вещах, а в этой харчевне и пяти минут невозможно побеседовать из-за назойливых людей, которые то и дело приходят, уходят, раскланиваются, пристают с разговорами… Сюда, по крайней мере, — продолжал Атос, указывая на бастион, — никто не придет мешать нам.