Три мести Киоре 2
Шрифт:
— Тише, — прошептал Доран, — от звуков баронете плохо. Далеко до города?
— Точно не знаю, ваше сиятельство. Часа полтора как развилку на него проехали, — отвечал он свистящим, но все-таки слишком громким шепотом, от которого девушка дергалась, как сломанная марионетка.
— Значит, едем быстрее.
В карете девушка забилась в угол, закопалась с головой под плед, прячась от света, и дрожала так заметно, как будто они все еще ехали по ухабам. Доран погасил кристалл и убрал в нагрудный карман. Кучер хлопнул дверью, а девушка взвизгнула и заскулила, как побитое животное. Доран пересадил ее к себе на колени и, подумав, обхватил за талию одной рукой, второй прижав голову
Киоре как будто сгорала, ее трясло, она пыталась уклониться от невидимого пламени, пожиравшего ее, однако и огонь, и боль никуда не уходили, затягивали в вязкую темноту, окружали, душили и уничтожали. Она металась, что-то кричала, хотела исчезнуть, куда-то деться, но не могла и пальцами пошевелить. Слезы прекратились, когда из пустоты и пламени появилась призрачная рука, а следом зазвучал и голос, который шептал, шептал и шептал что-то неразборчивое, тихое посреди рева пламени и пульсации боли. Рука сделала пас, коснулась глаз Киоре, и с нее будто спали тяжелые оковы.
Пламя исчезло вместе с пустотой, на секунду будто некто выключил свет, а, когда он вернулся, Киоре оказалась в странном месте, напоминавшем… органы изнутри. Темно-бордовые стены, гладкие, пульсирующие; тонкая сетка кровеносной системы, переплетения сухожилий и бесконечно устремлявшийся вдаль коридор, дышавший испариной, от которой платье немедленно прилипло к телу. Киоре споткнулась, сделав шаг: к ее ногам жалась лиана, зеленая и правдоподобная до абсурда. Она бежала вперед, и, кажется, сулила спасение. Киоре помчалась за ней, спасаясь от боли и жара, она цеплялась за лиану, как за спасательный круг. Стало светлее, пахнуло свежестью и цветами, и коридор оборвался, обратился выжженной землей; шквалистый ветер швырнул в лицо пыль, оказавшуюся серой золой. Лиана исчезла.
Под мрачным грозовым небом сверкало белоснежными цветами огромное дерево, свитое из сотен тонких стволов, завороженная Киоре подошла к нему, вдыхая благоуханный аромат, и с каждым выдохом боль уменьшалась. С каждым вдохом кошмар отступал. Сжался, скукожился напоминавший орган лабиринт, исчез. С цветов летела пыльца. Киоре вдыхала ее, настроение поднималось, все тело наполнила легкость, и она оторвалась от земли, как воздушный шар поднялась под самые облака.
Она парила, преследуемая звонким ароматом радости, пока прямо перед ней вновь не вспыхнула призрачная рука. Схватив за волосы, рука потянула Киоре вниз. Земля, казавшаяся столь далекой, приблизилась в одно мгновение, и она закрыла глаза, боясь столкновения. Однако Киоре как будто упала в сметану — отрезало звуки, запахи и ощущения; тело не слушалось, и вообще создавалось ощущение пойманной в желе мухи. Только вот воздуха стало не хватать, и свет перед глазами померк…
Киоре чихнула и открыла глаза. Закрепленная на стене газовая лампа двоилась, а сама стена качалась. Тошнота подступила внезапно, заставив перегнуться через край кровати и опустошить желудок, и она порадовалась, что лежала на боку. Мерзкий привкус желчи убедил в реальности происходящего, а чья-то рука, убравшая заранее поставленный тазик, вытерла лицо мокрой тряпкой.
— Вот и хорошо, вот и всё в порядке, — бормотание незнакомого голоса.
И вообще… Комната? Где она? Как оказалась здесь? Киоре вскочила, но голова только закружилась сильнее. Под нос сунули стакан с чем-то крепким, и она залпом осушила его.
— Не бойтесь, всё позади. Вам очень повезло, высокая госпожа. Для начала вас бездарно отравили. Вам наверняка недавно было плохо: мутное сознание, провалы в памяти. Доза
Лекарь тихо говорил, а до Киоре факты доходили как сквозь пелену тумана. Яд? Да, ее травили… Но как он мог остаться в организме? Он же не убил ее, а значит, вышел… Накопился? Временно блокировался энергетиком? Странно. Почему тогда ее скрутило на подступах к Ройшталену, а не в начале пути? Но думать о странностях не хотелось, тем более что ей уже читали лекцию об уникальной реакции организмов на необычные смеси, предсказать которую даже он, лекарь с огромным опытом, не решится. И вообще Киоре повезло, что главный лекарь Ройшталена, имел дело с отравленными пыльцой — редким ядом, привозимым из Эстерфара, и знал, как его опознать и чем вывести.
К концу монолога к Киоре окончательно вернулось сознание, и она смогла внятно говорить:
— Скажите, где я? Кто меня привез?
Начала она с простых вопросов, чтобы подобраться к сложным: кто ее раздел, лишив всех нижних юбок и корсета, оставил в одной сорочке тощее подобие коренастой баронеты…
— Вы в Ройшталене. Это мой дом, дом главного лекаря. Я не мог отказать главе Тайного сыска в помощи, тем более ваш случай нетипичный, и в госпитале вы бы умерли. Полагаю, виновник вашей беды не герцог Хайдрейк, — из-под кустистых бровей на Нииру мудро взглянули. — Мне нет дела до ваших тайн, высокая госпожа. Я хочу спокойно жить в этом городе, выполняя свой долг. Столичные интриги не для моего возраста и положения. Так что отдыхайте и не переживайте, я постараюсь убедить его сиятельство дать вам отоспаться, но он вправе не послушаться меня и посетить вас.
Киоре кивнула, обдумывая слова лекаря, столь обстоятельно всё изложившего, что возникало странное чувство неправдоподобия. Однако проблемы надо решать по мере поступления, и раз пока разоблачение ей не грозило, стоило забыть об этом и натянуть одеяло повыше на тот случай, если Доран все-таки побеспокоит ее.
— Подождите, — окликнула она взявшегося за ручку двери лекаря. — Не говорите его сиятельству об отравлении. Я не хочу его беспокоить!.. Скажите, что виновата моя хромая нога. Она заболела после долгой поездки, а у меня… психическое расстройство. Всякий раз, когда нога слишком сильно болит, меня мучат приступы мигрени, которые… вызывают страшные воспоминания.
— Я понял вас, высокая госпожа.
Лекарь ушел, но не успела Киоре обдумать случившееся и вообще осознать мир вокруг себя до конца, как зашел Доран. Он встал в нескольких шагах от узкой кровати, загородил лампу, и Киоре перерубила пополам его черная тень.
— Объяснитесь, — одно короткое слово заставило вздрогнуть и призвать самый невинный взгляд, на который она была способна. — Зачем вы заставили врать лекаря?
— Я?! — она вскинула брови, приподнявшись, но несильно, чтобы одеяло не сползло с груди. — У меня в самом деле бывают припадки, из-за которых я могу лежать в кровати неделями. Спросите ее светлость.
— Непременно. Только при таких припадках не должна идти кровь и вздуваться вены.
— Откуда вам знать? Или вы страдаете подобным недугом?
Киоре рубила слова, как пощечины, стараясь осадить мужчину, в который раз переступавшего все границы дозволенного. Он вошел к ней, к незамужней девушке, в комнату! Один! А она почти голая! Правда, это ее совсем не беспокоило бы, будь на ней хотя бы корсет и нижние юбки…
Доран разглядывал ее, растрепанную, бледно-зеленую и отчего-то старательно скрывавшую правду.