Три менялы
Шрифт:
В самолете, отложив газеты, вновь вспомнила свою встречу с подругами. Одна закопала свой талант, сидит с ребенком; другая, наоборот, подбросила свое дитя матери, а третья выглядит, как загнанная лошадь. Никому семья не принесла, на взгляд Матильды, счастья. Как хорошо, что ей самой хватило ума не рожать: матери у нее нет, ребенка не на кого бросить, с мужем полный крах, а вот так разрываться, как Лера, ей совсем не хочется. Нет, семейная жизнь не для нее. Родителей столько лет нет, а она все больше убеждается в том, как они были правы: ей другое предначертано.
В
Обе обрадовались встрече, хотя никогда не были задушевными подругами. Для обоих это было как бы свиданием с молодостью.
— А я думала, меня Игорь встретит.
— Игорь вывихнул руку, и пришлось лететь мне. Пойдем, у меня здесь свой самолет.
— Самолет? — Матильда была изумлена. — Неужели ты сама можешь летать? Невероятно, а я-то горжусь тем, что могу машину водить.
— Ну да, пришлось освоить, дорогу к нам еще не построили. Только по воздуху можно добраться.
— Да, за эту поездку я на всю жизнь налетаюсь на самолетах. Ой, подожди, я сейчас позвоню Гамлету, он просил почаще ему звонить, волнуется за бумаги, наверно.
Гамлет был удивлен, что Матильду встретила Вика, а не Игорь.
— Ну все, пока, я еду к ним, позвоню, когда доберемся, — свернула разговор Матильда.
По дороге к дальнему уголку летного поля Виктория рассказала, как Игорь двигал мебель, как на него стал падать шкаф и он с трудом удержал его, но растянул при этом мышцы руки. Теперь вроде бы все нормально, но сесть за штурвал самолета он еще не рискнул.
Они прошли вдоль ограды по асфальтированной дорожке, окаймленной густым кустарником, к самому краю аэродрома, там в одиночестве стоял небольшой самолетик.
— Вот наш кузнечик, — улыбнулась Виктория.
Она ловко поднялась по трапу, Матильда за ней. У нее не получилось это так же красиво — лесенка была какая-то узкая, неудобная. Вика усадила гостью, закрыла люк. Сама привычно уселась в кресло пилота. Что-то в ней переменилось, старая знакомая стала другой. Матильда все присматривалась к ней и не могла понять, в чем же дело? Пожалуй, появились уверенность и спокойствие, даже движения стали более плавными.
— Ты так изменилась… Интересно, как на тебя повлиял переезд сюда…
— Постарела? — улыбнулась Вика. — Потолстела?
— Нет, конечно, мы обе стали старше, ты чуть-чуть поправилась, но я не об этом. Ты выглядишь такой безмятежной, что ли.
— Это, наверно, из-за беременности.
— Поздравляю! Вы так долго ждали…
— Ты что, не знаешь, что у нас уже есть ребенок? — и, поняв по удивленному лицу Матильды, что та на самом деле ничего не слышала об этом, продолжила: — Это будет второй. Сына хочу. Я думала, ты в курсе: Игорь звонил Гамлету, говорил ему об этом.
— Гамлет мне не сказал, забыл, наверно, — смутилась Матильда.
Неужели ему было трудно рассказать о таком событии? Он не хотел с ней говорить даже тогда, когда было о чем. Да, остается только развод…
— А вы не надумали?
— Что? — не поняла Матильда.
— Ребенка завести…
Вика действовала, как заправский летчик, манипулировала ручками, рычагами и кнопками,
— Мы надумали разводиться, — перекрикивая шум мотора, сказала Матильда.
— Честно говоря, я давно этого ждала.
— Почему?
— Вы не пара, это же видно невооруженным глазом. Ты — труженик, рабочая лошадка, а Гамлет — лиса. У вас же ничего общего!.. Удивительно, что вы столько лет прожили вместе.
Ну вот, оказывается, и со стороны это было видно. Печально, но мать и тут была права: замужество оказалось большой глупостью. Только странно, что об этом говорит Вика. Ведь Матильде всегда сдавалось, что это как раз Вика с Игорем не пара, что ее Игорь акула, а Вика для него — просто тихая гавань.
Городок вскоре остался позади, Матильда смотрела вниз на сплошное зеленое море, равнины и холмы, покрытые лесом, мелькнувшую речушку. Даже не верилось, что все это пространство, которое невозможно охватить взглядом, все еще не обжито человеком. Наверно, здесь поместилась бы небольшая европейская страна… Как же громадна наша Россия!.. Это темно-зеленое полотно под крылом самолетика так ее впечатлило, что хотелось думать только о красивых и значительных вещах, и она постаралась выбросить мысли о Гамлете из головы.
Где-то почти через час полета Матильда увидела внизу поляну, на ней постройки. Виктория кивнула ей вниз — смотри, мол, это наше. Матильду поразил необычный ландшафт: плоская вытянутая долина между поросших густым лесом холмов была усеяна громадными валунами, узкий ручей змеился меж ними, пара небольших озер, будто глазки, смотрела в небо. Словно они были где-то в Карелии или Финляндии. Удивительную картину уродовал черный шрам на зеленом теле земли. А, наверняка это грунтовая взлетно-посадочная полоса. Да и многочисленные незаконченные строения тоже нарушали пейзаж. Теперь можно было все отлично рассмотреть. Они снижались. Виктория прекрасно посадила самолет — никаких рывков, толчков. Следом за ней Матильда выбралась из самолетика на землю, и ее охватил жаркий влажный воздух. Она огляделась: с одной стороны совсем близко к взлетной полосе подступал лес. До него было рукой подать, казалось, слышен неспокойный шум листвы. В такую жару, наверно, приятно побродить по прохладному лесу под густыми кронами. Говорят, деревья дают людям свою энергетику, если это правда, тогда отсюда уедешь другим человеком — лес казался таким, таким… Она не могла подобрать слово — могучим, что ли? Не случайно Вика выглядела такой сильной и спокойной. Сколько лет они тут прожили?
Отсюда все стволы выглядели крепкими, прямыми, стояли один к одному, а кроны сливались в сплошной зеленый полог.
Виктория потянула ее в другую сторону. Матильда повернулась и увидела неподалеку навес, за ним несколько незаконченных построек — еще не перекрытые крышами стены, бетонные остовы торчат голые, как скелеты, с дырами глазниц — проемами для окон. А еще дальше и чуть в стороне — двухэтажный особняк.
— Вон наш дом, — указала на него Вика, — тоже не достроен, но в нем, в принципе, уже можно жить. Комнаты еще не отделаны, но все же это лучше, чем походная палатка.