Три Л
Шрифт:
– Один раз, с Кэт, – ответил Лёшка и, неожиданно смутившись, добавил: – Только тогда я в окна не смотрел.
– Тогда смотри, это интересно. – Мишка кивнул на иллюминатор.
– А ты?
– Я и отсюда хорошо вижу, да и летал уже много раз. Держи карамель, а то уши заложит.
Когда самолёт поднялся над белым бескрайним полем облаков, Мишка достал из сумки папку с бумагами:
– Почитай, тебе это надо знать. Вся информация о Лепонте. Коллеги из Канады прислали. Не морщись! Он твой… твой предок. И здесь есть кое-что важное для тебя.
Лёшка стал читать. Первые листы ничего нового для него не содержали. Семилетний мальчик Леонид,
Перед окончанием средней школы Лепонт, уже несколько лет как снимавшийся в рекламе, взбрыкнул и вместо научной карьеры, которую ему все прочили, ушёл в модный бизнес, правда, учёбу не бросил. Пик его славы пришёлся на двадцать шесть лет, а вскоре он появился в канадском аналоге конторы. Это не укладывалось в привычный образ капризного «нарцисса». Что произошло, он не сказал, только говорил, что то, что он узнал, слишком даже для такого эгоиста, как он, и «это дело нужно остановить». Обещал привезти какие-то документы. Через несколько дней он погиб в аварии. По официальной версии Лепонт решил отключить автопилот и вести мобиль сам, но не справился с управлением. Настораживало одно: в крови Лепонта нашли слабые следы транквилизатора.
– Прочитал? Вот такая история. Сейчас его дело заново изучают, пока неофициально, и обмолвились, что там, скорее всего, было убийство. Тело по договору принадлежало той лаборатории, потом его якобы выкупил исследовательский центр в России. Но фактически этот центр, под разными названиями, конечно, действует в нескольких странах; кроме России и Канады это Индия, Япония, ЮАР и Франция. Заметь – охвачены все расы мира, хотя европейцы несколько больше. Ну а Лепонт не был таким подлецом, как думают, несмотря на то, что приятного в нём было мало. Но если бы он не погиб, кто знает, кем бы стал.
– Странно. – Лёшка машинально постукивал листами по коленям, выравнивая стопочку. – Получается, я повторил сначала судьбу того Лёши, потом – Лепонта.
– Но не совершил его ошибок! – Мишка понял, что он хотел сказать. – И, надеюсь, не повторишь.
– И ошибок отца, – согласно кивнул Лёшка.
– Да. Ты получился сильнее их, всех троих. И не надо искать их грабли – тебе своих хватит. Держи лучше завтрак. Спасибо вам! – Мишка поблагодарил единственную в этом рейсе стюардессу, по совместительству летевшую в отпуск сотрудницу спасательной службы, взял подносы с разогретыми готовыми завтраками и чаем и поставил один на откидной столик перед Лёшкой. – Ешь.
Лёшка благодарно улыбнулся. Мишка опекал его – ненавязчиво, ласково и по-мужски. И ещё в первые дни ответил на удивлённый вопрос Лёшки, почему так с ним возится: «Я всегда брата хотел, младшего. Не вышло у родителей. А ты, дурень, как раз таким братом и стал».
>
*
<
Забавная вещь – часовые пояса. Летишь на самолёте три часа, а проходит всего один, и на месте ты ранним утром.
Новый город встретил Лёшку солнцем, теплом «бабьего лета» и едва тронутыми желтизной деревьями.
– Ну привет, старина! Знакомь с героями! – Руководитель местного филиала, мужчина за пятьдесят, не очень высокий, плотный и почти полностью седой, улыбнулся приехавшим. – Пошли в централку, в столовой поговорим.
– Не в кабинете? – Их сопровождающий удивился.
– Нет, там слишком официально. Ты знаешь наши традиции: всё серьёзное обсуждают в столовой.
Толстенные, в несколько обхватов, опоры крыльца, низкая лакированная дверь в мощной стене, скрипучий старинный паркет то ли холла, то ли сеней – кто знает, как называлось это помещение в первый век существования дома? – полукруглая ниша с невысокой и опять же лакированной дверью и просторная столовая со стянутыми стальными балками сводами.
– Садитесь. Риша, завтрак ребятам сделай. – Начальник улыбнулся круглолицей полной женщине, напомнившей Лёшке поварих из недорогих кафешек и забегаловок торгового центра.
– Наша повариха, Иришка, отлично готовит! Теперь к делу. С этим товарищем мы с института знакомы, а вот с вами ещё нет. Меня зовут Иван Родионович, я руководитель этого филиала и по совместительству отдела быстрого реагирования. Вы – Алексей? Я вкратце знаю, что к чему, потом расскажете подробности. Вы – Михаил? Психолог, верно? Это очень хорошо, у нас в последнее время с ними проблема: хороших специалистов мало, а милые девушки с дипломами нам не нужны – они даже простые детские капризы по Фрейду разбирают. – Иван Родионович усмехнулся. – Работать начнёте с понедельника, как раз за выходные в городе освоитесь. Вы, Михаил, психологом, а вы, Алексей, пока к аналитикам пойдёте.
– Я хотел… – начал было Лёшка.
– В мой отдел? Нет, не возьму. Объясню, почему. Чтобы кулаками махать, особого ума не требуется. Мои ребята очень толковые и в сложной ситуации спасут десятки, а то и сотни жизней. Но такие ситуации бывают очень редко, и действия для подобных случаев разрабатываются на основе тех знаний, которые мы получаем от учёных. Да, мы пользуемся своим опытом, но он накапливается благодаря работе тех, кто в бой не идёт. Тех, кто работает каждый день.
Иван Родионович ненадолго замолк, ожидая, пока Риша поставит на стол тарелки с пышным золотистым омлетом и зелёным горошком. Потом продолжил:
– Затрону больную для вас тему. Вы по собственному опыту знаете, что кроме силы и реакции нужно понимать, кого бить, на чей удар отвечать. Когда вы слепы и глухи, вы без толку машете руками и ногами в надежде, что попадёте куда надо. Нужно видеть опасность, предугадывать её. Война сейчас идёт не на полях сражений, а в лабораториях, и не за золото, нефть или территории, даже не за воду – за мозги людей. И война эта не менее жестока, чем Вторая Мировая. Вы сами с рождения участвуете в ней и выжили именно благодаря своему уму. Поэтому я и хочу, чтобы вы работали у аналитиков – у вас к этому есть все данные. А в мой отдел приходите тренироваться – я всегда рад, и парни мои тоже. И… Их вы сможете победить только знаниями.