Три Л
Шрифт:
>*<
Утром новые, разбуженные вопросом Жаклин мысли вернулись и на свежую голову стали ещё более чёткими и болезненными. Все нестыковки, непонятные, но подмечавшиеся им мелочи, намёки, поведение любовниц, усмешки коллег начали складываться в цельную картину, и она пугала Лема.
Кэт на самом деле не ревновала своих бывших любовников. Она на них зарабатывала, так, как любящая хозяйка зарабатывает на породистых псах-производителях. Ведь любовь к собаке сравнима с материнской, и человек может пожертвовать собой ради питомца, но в то же время ему и в голову не придёт спрашивать у собаки, чего она хочет. «Хозяева устраивали по своей прихоти жизнь слуг и рабов, даже детей, считая
Кэт всех своих сотрудников и бывших любовников (многие охранники и консультанты хотя бы раз побывали в её спальне) считала семьёй и искренне переживала за каждого, что не мешало ей зарабатывать на них, и больше всего – на Леме. Именно поэтому ему всегда давали большие премии, по сути – крохи от приносимого хозяйке «пирога».
Всё было просто и понятно для обычного человека, но не для не имевшего никакого опыта мальчишки. Она сама сводила его с женщинами, иногда лично знакомя, иногда словно вскользь замечая: «Какая симпатичная девушка тебе улыбается». Он, привыкнув к тому, что им всегда явно управляют, не замечал, что и здесь было такое же руководство, неявный, но чёткий приказ. Вряд ли Кэт с самого начала планировала это, просто у неё был талант извлекать выгоду из любой ситуации. И вряд ли она получала от женщин деньги напрямую. Зачем? Это её здание, её магазины, рестораны, клубы. Все его любовницы покупали ему подарки именно здесь, Кэт же не тратила на него ни копейки. Он всегда был одет, обут, великолепно причёсан, отлично накормлен, и это не просто ничего не стоило хозяйке, а приносило большой доход и почти материнскую радость за такого успешного сотрудника.
За год он снял со своего счёта хорошо если двадцатую часть – на карманные расходы, необходимые, когда одна пассия уже упорхнула, а другая ещё не появилась. И эти деньги – стопка ярких пластиковых купюр, старомодная в конце двадцать первого века наличка, – до сих пор лежали у него в комнате. Остальным владела Кэт, наверняка получая неплохие проценты с его нетронутого счёта. Она бы наверняка отдала всё при первой же просьбе, но какое это имело значение, если потратить деньги он мог лишь в магазинах комплекса. Он, как и планировали когда-то его создатели, стал настоящим «компаньоном», принося доход и удовольствие многим людям, мало того, он охранял тех, кто им пользовался, как… как секс-куклами – запрещёнными, но всё равно собиравшимися подпольными умельцами роботами для постельных утех и извращений. Он даже дешевле этих кукол!
Лем взглянул на часы: через двадцать минут он должен быть на дежурстве. Работа, которая ещё вчера казалась ему просто скучной, но нужной, вдруг стала противна – до боли, до тошноты. Он на самом деле цепная шавка Кэт. Нет, не шавка, а породистый пёс, которого любят… пока он остаётся всего лишь верным псом, иначе его, как ту самую шавку, накажут так, что мало не покажется.
– Слышал новое распоряжение? – встретил его вопросом напарник. – С той недели все сотрудники обязаны постоянно носить комы. У кого они уже есть – зарегистрироваться в отделе безопасности, у кого нет – выдадут служебные. Круто, правда? Кому-то дорогущая цацка, а нам их бесплатно дадут. О! У тебя уже есть? Та блондиночка подарила?
Шкафообразный добродушный парень немного завистливо и в то же время чуть скабрёзно усмехнулся:
– Хорошая цацка. Сходи, отметься, как раз и замок там заблокируют, чтобы не сняли. Удобно, не стырит никто.
– Ну, если с рукой… – хмыкнул Лем, думая про себя: «Вот и ошейник раба, только что клеймо не поставили». – В конце недели схожу, пока неохота. Вдруг кто ещё один подарить захочет, подороже.
– Золотой, что ли? – басовито хохотнул напарник. – Жди! Пойдём на пост, без двух минут уже.
>*<
Привычная суета, шум, грохот музыки и рекламы: почему-то здесь её включали слишком громко,
К середине дня, проверяя, всё ли в её империи в порядке, на дальнюю линию «Баялига» заглянула Кэт, внимательно осматривая широкий атриум, витрины магазинов и внешний вид охранников. Но проверка была только предлогом. Лем знал маленький секрет хозяйки: здесь, в небольшой, экранированной от записи или электронной прослушки нише она любила остановиться, следя за происходящим в центре и одновременно обсуждая текущие дела со своими деловыми партнёрами и поставщиками. Вот и в этот раз она словно невзначай отошла к стене, подняла к лицу золотое зеркальце и ответила на вызов по строгому и неброскому с виду, но фантастически дорогому кому на запястье: гарнитуру она не признавала, боясь постороннего подключения и прослушки. До Лема донеслись сказанные в четверть голоса и приглушённые гулом толпы слова:
– Да? Нас поддержали? Хорошо. Что по Сургуту? Можно строить? Отлично! Там канал поставок неустойчивый, заодно и этот вопрос решим. Что с Казахстаном? Пришлось платить? Сколько? Это копейки! Зато сразу два молла. В Польше у нас тоже всё срослось, так что выходим на международный уровень, сразу и Европа, и Азия. Так что… Что?! Какие запреты?!
Голос Кэт, до того весёлый и беззаботный, почти как у проходящих мимо девочек-старшеклассниц, стал жёстким, в нём зазвенели стальные нотки, так пугавшие Лема в первые месяцы жизни в «Баялиге», особенно когда он учился работе охранника.
– Какой закон о рекламе? Они сдурели? Шум? Реклама слишком громкая? На психику влияет? Я психологам для того и плачу, чтобы она влияла! Вот они пускай и думают, как быть, и коллег своих заткнут. На любое исследование можно противоисследование сделать, главное – деньги дать. Узнайте, сколько будет стоить опровержение. Уже узнали? Поня-атно…
Голос Кэт ненадолго стал тише и спокойнее, но вскоре снова зазвенел возмущённым металлом:
– Исследования СГМ? Международные требования? Это не всё? Что ещё?! Ограничение использования тридов и увеличение числа мелких мастерских? Они с Луны свалились? Ах да, на Луне наши партнёры, так что там таких идиотов нет. Значит, с Марса или вообще с Титана! Опять психо-ологи? Да чтоб они своими бумажками… баню топили! И социологи! Вот пусть сворачивают свои отчёты в трубочку и засовывают… в печку!
Голос стал тише, спокойнее и ещё жёстче. Значит, Кэт уже на пределе и может сказать что-то, совершенно не предназначенное для посторонних ушей, поэтому остерегается.
– Слушай внимательно и запоминай, если раньше не выучил. Потребителям нужны развлечения, еда и шмотки, и мы их даём. Им не нужно думать, им нужно знать, что у нас есть всё, что им нужно. А что им нужно – об этом думаем мы. Потребитель всегда прав? Молодец, помнишь, хороший мальчик. Но он прав, потому что сначала права я. Я решаю, что ему нужно, и заказываю рекламу и программы для тридов и «голяков». Это моё дело – думать, что нужно моим посетителям…
Голос Кэт стал совсем тихим и неразборчивым, Лем слышал только некоторые слова – «потребители», «триды», «реклама», «голяки». Последнее – он знал – не голые люди, а смешное сленговое название голоаттракционов. Наконец хозяйка заговорила громче, подводя итог и выплёскивая накопившееся раздражение:
– Если эти уроды попробуют протолкнуть свой закон – мы все наплюём на конкуренцию и объединимся, они такого пинка получат, что до Плутона лететь будут! Контора?! Этому недоразумению давно место на свалке! Вместе со всеми её идиотами! Всё, мне пора! Передайте Виталию Борисовичу, что я его жду сразу, как он вернётся из Китая.