Три короны
Шрифт:
Не отрывая взгляда, Тиларин подал какой-то знак, и к ним приблизился Нарви. Собравшиеся ахнули. Опомнившись, Ситана заглянула в раскрытую перед ней коробочку…
— Скоро праздник. И я приглашаю вас, дара Ситана, на королевский бал. Примите эти украшения как знак моего восхищения вашей доблестью и красотой. Вы придёте?
Нет, все это было на самом деле: и коробочка с изумрудами, и принцесса Ликена, почти свернувшая шею, силясь их разглядеть, и Тиларин…
— Да, — Ситана улыбнулась и мысленно показала Ликене язык.
***
Ситана
— Покажи! — сидевшая напротив зеркала принцесса лениво протянула руку.
Злости, как в прошлый раз, после того званого обеда, у Ситаны не было: она все еще помнила улыбающегося Тиларина, мысленно слышала его голос; поэтому просто покачала головой.
— Ты отказываешь своей королеве?
— Королеве? — переспросила Ситана.
— Ну, конечно же, дурочка. Я буду королевой, а ты… Ах, мужчины, они такие… — Ликена закатила глаза. — У них тоже есть свои слабости. Просто умные жены делают вид, будто ничего не замечают. Давай, показывай! — уже с раздражением в голосе добавила принцесса.
— Нет!
Ликена покраснела от злости, но словно передумав, вдруг рассмеялась:
— Обожаю своих подданных, просто обожаю. А они такие неблагодарные. Вот хотела помочь: какое-нибудь мое старое платьице наверняка подошло бы к тем побрякушкам, которые подарил тебе мой дорогой Тиларин…
«А ведь я могла стать ее фрейлиной», — глядя, как принцесса достает из корсета кружевной платочек и промокает невидимую слезу, с отвращением подумала Ситана.
Когда она была еще совсем девчонкой, король Морхин предложил отцу взять ее в свиту принцессы. Но Ситана всегда тянулась к оружию и любила смотреть на поединки.
«Как хорошо, что я пошла учиться к мастеру Дугри…»
— Ох и посмеюсь же я на этом балу!
Ликена убрала платок и уже не сидела, а стояла — похоже, собиралась уходить.
«Слава Крылатым!»
Однако Ситана явно поторопилась воздавать хвалу Крылатым Владыкам, потому что перед тем, как уйти, принцесса обернулась и прошипела:
— Берегись!
И от души хлопнула дверью.
Ситана покачала головой: Ликены она не боялась — гораздо больше пугало другое: где взять платье? Конечно, на бал можно пойти и в одежде хирдмана, но украшения! Тиларин ведь подарил ей изумруды не для того, чтобы они лежали в коробке или в шкатулке. Ситана раскрыла обитую красным бархатом коробочку и замерла. Там, в Королевском зале, она больше смотрела на Тиларина.
«Я даже его не поблагодарила…» — только сейчас со стыдом вспомнила Ситана.
Она повернула коробочку к свету: темно-зеленые камни блеснули льдисто-голубым. Полюбовавшись на игру камней, вытащила сережку и наклонилась к зеркалу примерить. Не тут-то было: похоже, мочка заросла намертво.
«Ну уж нет!» — Ситана закусила губу и с силой надавила на след от прокола.
Получилось. Как ни странно, со второй серьгой мучиться не пришлось: та вошла легко. Покрутив головой перед зеркалом, гнома надело кольцо — оно пришлось на безымянный палец; потом расстегнула куртку и, оттянув ворот рубахи, приложила колье.
«Неужели это я?» — подумала Ситана и улыбнулась, но тут же вспомнила про платье.
Помочь могла только тетушка Добира. Кстати, и бороду надо вернуть.
Сложив украшения обратно в коробочку, Ситана уже хотела оставить ее рядом со шкатулкой, но вспомнила про принцессу
***
Тетушка Добира жила на два яруса ниже. Сбегая вниз по лестнице, Ситана вспоминала, как в детстве, тоже очень торопилась и, перепрыгнув сразу через несколько ступенек, упала и разбила нос.
— Моя девочка! — всплеснула руками тетушка, и точно так же, как тогда, обняла Ситану. — А я жду-жду. Все думаю, когда же ты ко мне заглянешь!
Ситана покраснела: вроде бы собиралась чуть не каждый день, а дошла только сегодня, и то потому, что понадобилось. Она вытащила из кармана и протянула сверток с бородой.
— Пригодилась? — усмехнулась Добира.
— Еще как!
— Ты проходи, проходи, сейчас керта заварю…
До платья разговор дошел очень нескоро: Ситана подробно рассказала о своем побеге из эльфийского дворца, о первой стычке с орками, о драконьем огне и возвращении домой… О том, как Глим дергал ее за бороду, проверяя, крепко ли держится, тоже не забыла.
— Глим-то теперь важный стал! — отсмеявшись, сказала тетушка. — И женился, и большим командиром стал.
Наконец, добрались до подарка Тиларина и приглашения на бал.
— Не расстраивайся, дочка! У тебя есть твоя тетушка Добира. Так какого цвета камешки?
— Темно-зеленые… Чистой воды.
— Это же Драконьи слезы! — ахнула тетушка.
Ситана кивнула и опустила глаза от смущения. Ей никогда в жизни не делали такие дорогие подарки, и ей стало как-то неудобно, вроде как она хвастается. А когда подняла, тетушка уже рылась в сундуке:
— Это не годится… и это тоже… Вот! — она вытащила сверток шелка бежево-золотистого цвета. Ну-ка, давай прикинем!
Она развернула ткань и набросила на плечи Ситаны:
— И к камням подойдет, и к твоим волосам! Что с тобой, дочка?
Вместо ответа Ситана развязала шнурок и тряхнула головой.
— А-а-а… боишься, слишком короткие? — сразу же догадалась тетушка. — Да я тебе такую прическу сделаю — принцесса Ликена просто лопнет от зависти!
«Хотела бы я на это посмотреть», — усмехнулась про себя Ситана.
***
Хранители были в шоке, когда я продемонстрировал им свой новый окрас. Оказывается, золотой цвет очень редок среди драконов, за всю историю этой расы золотых драконов, не считая меня, было трое. И каждый раз золотой дракон появлялся в очень важный для всей расы крылатых властителей момент. И последним до меня золотым драконом был тот самый Алгот Марун, объединитель и первый король драконов. Хранители, кстати, именно так и стали меня называть. Я не препятствовал. Ну, не называться же мне эльфийским именем — Тиларин, или своим старым, человеческим, почти позабытым — Алексей Воронцов? Так что пусть их. А у меня сейчас хоть свободное время появилось. Дракончики были в надёжных руках — мои гвардейцы души в них не чаяли, возились с ними днями напролёт. Все остальные гномы смертельно им завидовали, но мой отряд посчитал "присутствие при родах" своей привилегией, и никого к детёнышам не допускал. Даже короля Морхина. Я их как-то в шутку назвал "сектой свидетелей дракона". Но мою шутку не поняли, и теперь моих гвардейцев именовали именно так. Мда, дошутился…