Три короны
Шрифт:
— Да бросьте, профессор, на моей прежней родине говорят, кто старое помянет, тому глаз вон!
— Жестокие законы у вас на родине, ваше величество, но не мне их осуждать, — согласно склонил голову Проф.
— Чего? А, ладно, не берите в голову. Что там с печатью?
— Печать Дракона. Я читал о ней в древних свитках. Только она может вместить в себя всю ярость драконьего пламени. Но она никогда не применялась к эльфам, ею пользовались лишь драконы, обучая своих детёнышей. Я даже не знаю, что может произойти, если вы её примените! Мастер Груммботт её
— А какой у меня выбор? Я чувствую, что огонь уже старается вырваться наружу, я сдерживаю его изо всех сил! И что там ещё за ученический договор?
— Договор ученика, дает полную власть учителю над своим учеником. Его нельзя нарушить, его нельзя разорвать, это не простая бумага с вашими подписями, это магия. И если сторона, подписавшая договор, не выполняет обязательства, указанные в Договоре, то он убивает нарушившего. Были случаи. Так что советую вам очень хорошо подумать, ваше величество.
— Да тут думай, не думай, деваться некуда. Скажите этому гоблину, что я согласен.
Эримиэль облегчённо вздохнул, и отправился к остальным, донести до них радостную весть. В это время недомерок распекал Нарви.
— Бестолочь, тролль безмозглый! Что это ещё за фокусы с туманом? Как был дешёвым комедиантом, так и остался! Твои фиглярские приемчики с настоящим противником не пройдут! Если бы этот ушастый использовал огненный взор, он бы тебя мгновенно обнаружил, и ты бы не смог мгновенно переключиться с тумана на защиту, а два заклинания одновременно держать ты так и не научился! Мало я тебя палкой бил, мало!
На Нарви лица не было. Он то краснел, то бледнел, и чувствовал себя явно крайне неуютно.
— Его величество согласен на подписание Договора Ученика, — громко, чтобы остановить разошедшегося гоблина, сказал Эримиэль.
— Согласен? — мгновенно, как кошка, развернулся ко мне коротышка, — Вы сознаёте все последствия своего поступка?
— Да, сознаю. У меня нет другого выбора. Где подписывать? — решил я не тянуть кота за причиндалы.
— Вот здесь, — в руках гоблина как по волшебству появился свиток, который он вытащил из деревянного, покрытого красной краской, тубуса, и маленькая, переносная чернильница.
— Одну минуту, я должен прочесть Договор, — Эримиэль взял из рук гоблина свиток, развернул его, и вчитался в него. Я заглянул через плечо Профа, но не разобрал ни единого слова. Договор был написан на языке, которого я не знал. Придётся довериться профессору в этом вопросе, он у нас полиглот, и знает множество языков.
— Всё в порядке, ваше величество, можно подписывать, — тщательно изучив документ, кивнул мне Эримиэль.
Всё. Подписи поставлены. Мосты сожжены.
— Ну, и что дальше?
— А дальше, мой юный ученик, тебя ждет тренировка, которую ты запомнишь надолго.
Гоблин растянул в улыбке лягушачью пасть, полную мелких, но острых зубов, и меня передёрнуло. Эта улыбка точно не сулила мне ничего хорошего.
Глава 5. Каменный
— Заходи, открыто!
Даже не взглянув в сторону двери, Ситана продолжала резкими маховыми движениями править кинжал. Свободной рукой она оттягивала зацепленный за крюк в стене кожаный пояс.
— Дара Ситана! Дара Ситана!
— А, это ты, Глим! — отпустив ремень, Ситана осмотрела клинок и только тогда повернулась к запыхавшемуся гному.
Похоже, Глим всю дорогу бежал. И бежал издалека.
— Ваш отец… я хотел сказать, мастер Груммботт…
— Что с ним? — подскочила гнома.
— С мастером Груммом все в порядке! Дар Нарви сказал… сказал, беги Глим, беги скорей… приведи дару Ситану! Только она может… спасти…
— Кого? Отдышись!
— Короля! Короля Тиларина! — Глим закашлялся и, наконец, через силу выдавил: — Тренировка…
— Тренировка? — нахмурилась Ситана. — И что?
— Дар Нарви сказал, он его убьет. Или случится война. Или…
— Пошли!
Отправив кинжал в ножны, гнома развернулась к двери. Следом, подстраиваясь под ее широкий шаг, засеменил Глим, но остановившись, схватился за бок:
— Я, это, лучше здесь подожду…
Где находился тренировочный зал, Ситана знала отлично: это было первое, что она осмотрела, когда они с отцом вчера вечером прибыли в замок. Пройти всего несколько коридоров и дальше вниз, вниз…
Двери тренировочного зала были распахнуты — и ни единого звука. Бесшумно приблизившись, гнома осторожно заглянула.
Отца здесь не было точно, короля и подавно, только на полу, опустив голову, сидел какой-то длинноухий. Страшно тощий и в мокрой от пота одежде. Он попытался встать, но словно неведомая сила потащила его куда-то вбок, и он со стоном завалился на каменный пол.
***
Дайте мне умереть… Десятью кругами по залу дело не ограничилось. Ещё я качал пресс, держал в вытянутых перед собой руках по камню, находясь в позиции полуприседа. Кажется, что-то подобное я видел в старых китайских фильмах про шаолиньских монахов. Потом опять десять кругов, потом… А потом я не помню. Я просто выпал из реальности. Ноги передвигались абсолютно механически, голова вообще не участвовала в процессе. Как сквозь толстый слой ваты до меня донёсся голос моего мучителя:
— Всё, на сегодня тренировка окончена. Приведи себя в порядок, а то ты похож на дохлую, мокрую крысу! И не забудь, что через три часа у тебя ещё один урок, по теории некромантии! Понял, дылда ушастая?
Я с трудом поднял голову, и кивнул. Говорить у меня уже не было сил. Гоблин-садист мерзко ухмыльнулся своей лягушачьей пастью, и вышел из зала, с грохотом захлопнув за собой двери. Я в изнеможении рухнул на пол, прислонившись спиной к восхитительно-прохладной, каменной стене.
Зачем я на это подписался? А что мне оставалось? Прежде, чем мастер Груммботт взялся за меня всерьёз, он таки снизошёл до моего уровня, и объяснил, что он будет со мной делать, и зачем. Ну, хоть за это спасибо.