Три кольца

Рыбаков Артем Олегович

— Валера, это парни с тремя шапками! — о том, что рация в трофейной машине работает без шифровки, я помнил.

— Есть доказуха? — деловито поинтересовался Гедеван.

— А то! Бляха собачья. Оригинал.

— Ещё что-нибудь есть? — в голосе собеседника я уловил азартные нотки.

— Нет, тут авиационный керосин полчаса горел. Но, судя по шкурке на тушке — всё в масть!

— Понятненько! Ты через сколько подскочить сможешь?

— Куда?

— Я в Степаньково, на опорном пункте. Биг Ви сейчас к нам выехал, так что связь не очень надёжная с ним. Но обещался быть у нас часа через два.

— Понял тебя. Через четверть часа будем. И ещё,

пришли сюда группу, тут всех сторожей нехорошие люди ухайдокали.

— Уже давно выехали, да и ребята от Старицы в вашу сторону едут. Так что собирай манатки — и ко мне.

«Ага, но вначале мне ещё одно дело закончить надо!»

— Шляпа, сканер для «жучка» давай сюда! Имущество моё искать будем.

«Отрадно, что у гостей не было маниакальной тяги к сувенирам, — сигнал привёл нас ко второму «тигру», где на полу между рядами сидений так и валялся чехол с моим луком. — А то утащили бы с собой в вертолёт — и капец бы пришёл «рогатому другу»! Надо только закладку вытащить, а то не люблю на привязи ходить».

* * *

В конце концов, я решил, что в качестве премии за спасение собственной жизни выдам сам себе «маленький» «тигр» — тот, в который пятеро влезают. Никто из присутствующих не возражал, и, пригласив к себе Тушканчика, я уселся за руль. Движок завёлся на раз-два-три, и наша маленькая колонна, меся колёсами грязь, медленно покатила в направлении Волги.

— Илья, откуда здесь шведы? — нарушил молчание Мур.

— Вот и мне, Ваня, удивительно… — продолжая рулить, я отхлебнул из чашки, поставленной мною в специальный (подумать только!) держатель на кожухе коробки передач. — А более всего мне удивительно, что они так издалека зашли. Прям, как Андреич говорит, вельтполитик! [63] — в этом слове я сделал ударение на последний слог.

63

«Weltpolitik» ( Мировая политика) —концепция во внешней политике Германии в конце 19 века, принятая после предыдущей концепции Realpolitik ( Реальная политика). Означала выход Германской империи, возникшей после объединения мелких германских государств, на мировую политическую арену в качестве одного из основных игроков. Здесь употреблено с шутливо-саркастическим оттенком.

Тушканчик хмыкнул, давая понять, что смысл этого выражения знает. Надо сказать, что «дядя» Виталий обычно упоминал «мировую политику», если нам приходилось сталкиваться с какой-либо организованной внешней силой. А тут вообще в игре люди не только из другого «государства», но ещё и не русские.

Я отхлебнул ещё чая и спросил Ивана, припомнив его детское прозвище:

— А скажи мне, «товарищ из МУРа», ты бы где хотел побывать?

— Сейчас? В бане. Неделю в бане не был, представляешь?

— Я в глобальном смысле…

— А, ты про это… — протянул он. — Это, как мы в детстве играли, что ли? «Поездка в отпуск в Турцию или Египет», да?

Тогда, в период Длинной Зимы, старшие ребята рассказывали нам, малышне, «как они ездили с папой и мамой на Юг», и до хрипоты спорили, где лучше — в Геленджике или Анталье. И позже, во время рейдов, натыкаясь периодически на рекламные проспекты и туристические путеводители, я почти всегда прихватывал их с собой. Естественно, если эти рейды были экономическими, а не боевыми. И потом, на отдыхе, мы продолжали

с друзьями детскую игру, трансформировав её в «вопросы и ответы о нынешнем положении там». «Там» могло быть промёрзшей насквозь Финляндией или раскалённым солнцем Алжиром, фешенебельным югом Франции или неформальным Бали. Если честно, то к возобновлению игры меня подтолкнули отец и Андреич.

— Да, примерно так.

— Прямо так не отвечу, но в Испании побывать всё ещё хочется, — усмехнулся Иван. — На корриду посмотреть хочется и на то, как апельсины на деревьях висят. Отец мой из Калифорнии родом был.

— Боюсь, что от неё немного осталось… Помнишь, как нам полковник Матвеев в тридцать первом году лекцию читал?

— А то! Он же её потом сколько раз переписывал по нашим материалам? Семь или восемь, уже не помню.

— Верно, так и было. Так помнишь, что он про Калифорнию твою рассказывал?

— И никакая она не моя… Я русский!

— Вань, а я что, что-то другое говорю? «Твоя» — это в том смысле, что ты туда попасть хочешь. Не дуйся, как мышь на крупу.

— Я не дуюсь, но подколки надоели уже, честное слово! И про базы военные в Калифорнии я помню, и про мексиканцев, и про то, что большинство беженцев туда поедут — тоже. Но хоть ты, Илюха, мою детскую мечту не трожь!

— Хорошо, не буду, — покладисто согласился я. — Вернёмся, однако ж, к теме разговора: как думаешь, отчего это скандинавы к нам опять полезли? Раньше лезли, потому что у них слишком холодно было и места бесплодные, но сейчас-то чего?

Мур почесал переносицу:

— Да за тем же, мне кажется. Чего у них там растёт-то? На норвежских камнях и финских болотах? Вот то-то же… Просто с другого конца зайти решили. А может, на винтокрылых наших нацелились. — Тушканчик о месте базирования вертолётов не только знал, но и принимал участие как в создании системы охраны, так и в распускании слухов. Смешно, что информация, распространяемая таким способом, колебалась в диапазоне от «да нет у тверских никаких, на хрен, вертолётов — сгнило всё давно уже» до «штук сто есть — и все с ракетами!»

— Мне такая идея тоже в голову пришла.

— Ну да, я как услышал, что тебя похитить хотели, так про это и подумал. Наверняка они там просчитали, что сын Беса может много знать. К тому же, из «семьи» ты, пожалуй, единственный, кто в «одиночки» ходит.

«Семьёй» между собой Следопыты называли отца, Андреича, меня и ещё семь человек, имевших отношение к превращению, нашего Братства в то, чем оно являлось в настоящее время. Причём я был единственный, кто попал в этот список по реальному «праву крови» — то есть мы с батей были в «семье» единственными родственниками. Я потому и позвал Ивана к себе в машину — для тщательных раздумий мне оппонент нужен был. Прямо как в том американском сериале про супер-врача. А Тушканчик для этого как нельзя лучше подходит — хорошо информированный, опытный, давно меня знает, в общем — как раз то, что надо!

— Слушай, а почему в пятёрке Саламандр у вас командует, а не ты? Что за выверты? — спросил я после недолгого молчания.

— А это новая идея у наших педагогов родилась, при подготовке молодёжи давать им в подчинение старых Братьев. Считают, что в рейде разные люди могут под начало попасть. И потом, ты же знаешь, я командовать не люблю.

— А, понял… — протянул я. — А потом с тебя ещё отчётик в обязалово стребуют, так?

— Верно, и это — тоже.

— Вань, на постоянку ко мне в группу пойдёшь? По этому делу. Чую, Андреич припашет меня по-полной, а ты так удачно мне подвернулся.