Три кило веселья
Шрифт:
– А как же он номер набирал?
– искренне удивился Алешка.
– Языком, что ли?
– Носом, - сказала мама.
– Чай будете пить?
– Завтра, - вздохнул папа.
– Ближе к вечеру.
А я подумал, что слухи у нас не только быстро распространяются, но и непомерно растут. Вкривь и вкось.
Когда мы забрались в постели, Алешка сказал:
– Дим, я еще не пойму - что здесь к чему, но я знаю одну вещь.
– Лех, давай завтра, а? Спать хочется. И контрольная у меня первым уроком.
– Дим,
Глаза у меня уже были закрыты, но слух еще не отключился.
– …А тетка-соседка сказала, что гимназисты приносили адмиралу торт. Вот в такой, Дим, коробке.
– Ну и что?
– В голове у меня был приятный убаюкивающий шум. Если бы не Алешкино жужжанье.
– Ты спишь, Дим? Сейчас проснешься. Адмирал тортами не питается. Он питается конфетами и ромом. Раз! Базилио, который бродил вокруг «Грозного», делал пальцами вот так. Посмотри.
Я приоткрыл глаза. Алешка сидел на тахте. Растопырив большой и указательный пальцы, он «шагал» ими по одеялу, будто измерял его длину. Я закрыл глаза. Когда же он успокоится?
– Понял, Дим? Он замерял размеры «аквариума».
– Ему это очень надо, - сквозь одолевающий сон пробормотал я.
– Очень надо! Они сделали коробку такого размера, разукрасили ее под торт. И все! Теперь-то ты понял?
Теперь понял. Когда адмирал готовил им на кухне чай, они вынули «Грозный» из «аквариума» и засунули в коробку, а пустой «аквариум» снова накрыли салфеткой.
И все! Раз уж вы, товарищ адмирал, не питаетесь тортами, то мы отнесем его в соседний подъезд одной бабушке-старушке. Она питается только тортами. Когда они у нее есть.
Здорово!
– Если, Дим, мы этого козла Базилио расколем, то мы с тобой всю банду повяжем.
Или она нас…
Глава X
ГЛУБОКАЯ РАЗВЕДКА
Два дня я Лешку почти не видел. Только иногда на переменках в школе он мелькал где-то вдали, озабоченный и сосредоточенный.
Один раз я даже пытался его поймать, окликнул, придержал за плечо. Алешка вскинул на меня затуманенные какими-то мыслями глаза и, похоже, даже не узнал родного брата. Он пробормотал:
– Не видел, не знаю, не помню, - сбросил мою руку с плеча и за кем-то нырнул в толпу третьеклассников. И бесследно там растворился.
Потом его подпольная деятельность переместилась в сторону гимназии. И я видел его несколько раз, когда он оживленно трепался с каким-то мелким гимназистом на детской площадке. А однажды он задумчиво прогуливался под ручку с Зинкой-Корзинкой и держал при этом над ней ее зонтик.
Домой Алешка являлся поздно, сейчас же садился за уроки. («Не мешай, Дим!
Папа тоже пропадал на работе. У них там расследовалось какое-то сложное дело. Мама даже ворчала по вечерам:
– У нас есть семья? Или я живу в одиночестве? Мне даже скучно стало.
– Ничего, - спокойно пообещал Алешка.
– Скоро будет весело. Особенно адмиралу.
– А в лоб?
– с намеком спросил уставший папа.
– Лучше по лбу, - ответил Алешка.
– Но не мне.
А мне все это надоело. Особенно когда я увидел, как Алешка с загадкой на лице выскочил из машины майора Степика.
– Подожди, Дим, - не стал он ничего объяснять.
– Еще не все сложилось. Еще на светлом луче есть темные пятна.
Но больше всего темных пятен у него появилось в школе. В виде двоек и записей в дневнике. «Невнимателен на уроках. Задумчив. Дерзок с педагогом. Прошу принять к нему самые строгие меры. Мих Потапов». Лешкиной рукой переправлено: «Михаил Потапыч».
Мама возмутилась ужасно. Она просто разгневалась. Даже топнула ногой и грохнула старую чашку об пол (она давно хотела ее выбросить, да все забывала).
– Отец! Ты скажи: что дурного, если ребенок задумчив? Значит, он мыслит! Ты много знаешь ребенков, которые задумчиво мыслят?
– В нашем доме? Ни одного. Зато есть дерзкие с педагогами. И невнимательные на уроках.
– Ах так! А ты знаешь, что один ребенок был все время невнимателен на уроках, а потом взял и изобрел для всего человечества ракетный двигатель! И таблицу Менделеева!
– И «гамбургер», - вставил папа.
Мама немного растерялась - она не знала, «гамбургер» для всего человечества - это здорово или не очень?
– Там еще написано, - напомнил папа, - что нужно принять самые строгие меры.
– Вот и прими. К этому… Потапычу.
– Почему к Потапычу?
– удивился папа.
– По-моему, здесь ясно сказано, что…
– К нему, к нему!
– вспылила мама.
– К педагогу! Читай внимательно!…
Алешка подмигнул мне, и мы тихонько, мышками, выбрались из кухни.
В нашей комнате Алешка зачем-то включил погромче телевизор, накарябал какие-то строчки на клочке бумаги и сказал:
– Тебе поручение, Дим. Ты должен его выполнить. Иначе грош тебе цена.
Начало впечатляющее. Очень строго сказано. Только плохо было слышно. Я убавил звук. А Лешка - голос. И стал шептать.
Я слушал. И чем больше слушал, тем больше его уважал. Он многое сделал за это время. И если эта проверка, которую он мне поручает, подтвердит его предположения, подлая банда окажется в наших руках. Точнее - в руках правосудия.