Три истории об Алекзандре
Шрифт:
Несмотря на то, что Зандр являлся отменным воином и мог противостоять не одному, а двум, трем сильнейшим братьям, его никогда не брали с собой в походы против нечисти. Берегли. Даже витиеватый знак принадлежности монастырю на нижнее веко ему не стали наносить.
– Зачем тебе?
– спрашивал настоятель Гийом.
– Мы все знаем, что ты свой, а чужих ты никогда не увидишь.
Старший монах так и не признался, в чем причина столь бережного отношения к Зандру. Он всякий раз приводил разные доводы: то "ты еще не оправился", то "мы
Набрав цветков ромашки, которая в больших дозах тоже ядовита, Зандр заторопился. Ему нужно успеть разложить по местам склянки-мешочки, да помешать томившееся на медленном огне еще с вечера зелье (две его капли сделают послушным твоей воле любого человека, а если дать три, то он останется на всю жизнь неразумным, словно малое дитя). Еще нужно убрать в темное место подсохшие за ночь листья пыльника, что в толченом виде застит глаза, и просто напиться воды с добавлением капли живисила. Алекзандр принимал его с тех пор, как начались изматывающие сновидения.
Забежав в свою просторную келью, что служила ему и лабораторией, он торопливо выполнял намеченное, прислушиваясь к шуму во дворе, где братья собирались для тренировочного боя. Лязгало металлическое оружие, глухо стучали деревянные посохи, которые только с виду казались обыкновенными, но в каждом из них находилась острая пика, открывающая свое смертоносное жало при надавливании ногой в определенном месте у основания.
Зандр примкнул к сотоварищам, когда брат Бартоломео начал распределять бойцов по парам. Алхимик знал, что будет последним, и ему дадут двоих новичков, чтобы пропустить их через "зандровский жернов" - так с уважением называли его технику боя. Выдержавшие его убийственный натиск могли выстоять против любой силы. Не выдержавших он сам потом долго лечил изобретенными им примочками, после которых заживали любые раны и переломы.
Уставший, но счастливый, возвратился Зандр в свою келью, где съел с вечера запаренные зерна пшеницы, для вкуса добавив туда дикого меда и лесных орехов. Он никогда не ходил на раннюю трапезу со всеми вместе, предпочитая обдумывать во время еды новые рецепты ядов и лекарств. С утра голова была яснее.
Когда он заменил брата Гвенара, подняв из колодца с помощью вертела несколько корзин с грунтом, солнце уже начало припекать. В летнюю пору все работы вне тенистых помещений монахи старались завершить до полудня.
Спускаясь по веревочной лестнице, Зандр представил, насколько колодец облегчит жизнь братьям. От монастыря до реки было далековато, да и много в двух деревянных бочках не привезешь, а надворное хозяйство постоянно требовало воды.
Его мысли прервал неясный шепот. Он был таким неожиданным, что Зандр сорвался с лестницы, больно ударившись о деревянный сруб, которым укрепляли стенки колодца.
Замерев,
"Видно, показалось", - решил он через некоторое время. Брат Гвенар не смолчал бы, обязательно поделился.
На дне стояла такая тишина, что Зандр слышал собственное дыхание. Потерев ушибленное плечо, он встал и взялся за лом, удобно прилаживая его в руках, чтобы избежать кровавых мозолей. Только он им замахнулся, как рядом кто-то вздохнул и произнес "Ариэль". Мягкий звук "эль" закружился вокруг него, отталкиваясь от черных стен колодца, и Зандр, схватив лампу, поднял ее выше и закружился следом, пытаясь разглядеть прячущегося в тени.
– Кто здесь?
– крикнул он в темноту.
Под ногами раздался треск. Так земля лопается от жара, обезвоженная, вылизанная ветрами, не могущая больше оставаться целой, рвущаяся на куски-мозаику.
Зандр наклонился, опустив ниже лампу, пытаясь рассмотреть дно колодца, которое пошло паутиной разломов.
Но трещины появились не от жара - черная жидкость поднималась по ним вверх, тонкой пленкой выстилая, выравнивая все щели, скрывая их под собой. Вот и кожаные туфли, грубо сшитые монастырским сапожником, наполовину погрязли в страшной тягучей жидкости.
– Что за черт?
Зандр попытался выбраться из колодца, но и шагу сделать не смог. Ноги к земле приросли, словно на каждую по пудовой гире повесили.
Закричал он от бессилия и страха, чуя, что вода та мертвечиной пахнет, но крик его рассеялся в высоте колодца. А черная жижа уже до колен поднялась.
Нечеловеческий вой вырвался из груди Зандра, сродни волчьему, что часто слышался в ночи за монастырской стеной. Волосы на его голове зашевелились, когда понял он, что не вода колени его обхватила, а черные руки. И руки эти продолжают вверх тянуться, хватаясь за складки его одежды. За ними ползло черное тело, какое-то неправильное, плоское, словно и не тело вовсе, а кусок ткани, вымоченной в смоле.
И смотрели из этой черноты на Зандра, пытающегося вырваться, хватающегося руками за воздух там, где ему казалось должна быть спасительная лестница, яркие глаза, горевшие неживым светом, и слышался ему голос, тот самый, девичий, что недавно кричал ему "Ариэль", но в этот раз гадко смеющийся, издевающийся над его немощью.
– Что, Алекзандр, страшно с жизнью расставаться?
– чернота обхватила тело, не давая сделать полный вдох. Голова жуткого существа уже лежала на его плече и шептала в ухо, плюясь смрадной водой.
– Кто ты?
– выдавил он из себя.
– Та, которая звала тебя, манила снами, а ты тянул, не шел...
– Что тебе нужно от меня?
– Правильно мыслишь! Ты мне нужен. Помоги на волю выбраться. Иначе погибнешь. Задушу тебя, - на горле Алекзандра сомкнулись ледяные пальцы невероятной силы, готовые в любой момент сломать ему шею.
– Почему я? Почему меня ждала?
– Зандр лихорадочно соображал, как поступить, взвешивая, не погубит ли себя и братьев, если согласится, смалодушничает.