Три дочери Евы
Шрифт:
Дети тем временем строили дворцы из глины, ловили мух с помощью спичечных коробков, смазанных вареньем, лакомились абрикосами (непременно разгрызая косточки) и дынями, плели венки из сосновых иголок и гонялись за рыжей кошкой, не то беременной, не то невероятно разжиревшей. Они успели исчерпать весь свой запас игр и развлечений, а грязных ковров еще оставалось предостаточно. Постепенно друзья Пери разошлись по домам, обещая вернуться позднее. А она осталась, ведь это был ее сад.
День был прекрасный – солнечный и теплый. Ветер играл в кронах деревьев, и казалось, в вышине шумит море.
После полудня женщины решили сделать перерыв и перекусить. Они достали еду, принесенную из дома: фаршированные капустные листья, бёрек с фетой, маринованные огурцы, салат с булгуром, жаренные на гриле фрикадельки, яблочные пироги. Все это выложили на огромный круглый поднос, рядом с плоскими лепешками и стаканами айрана, белого и пенистого, точно облако, на котором обитает добрый и щедрый бог.
Голодная Пери схватила бёрек, но не успела она откусить кусок, как воздух рассек чей-то отчаянный вопль. Ее мать, по обыкновению погруженная в задумчивость, толкнула котел с горячей водой. К счастью, на себя она его не опрокинула, но обварила левую руку от локтя до пальцев. Все остальные женщины, позабыв о еде, бросились к ней на помощь.
– Надо скорее опустить руку в холодную воду, – советовала одна.
– Нет, лучше смазать ожог зубной пастой! – перебивала другая.
– Уксус, вот отличное средство! Моя тетя обожгла руку еще сильнее и вылечилась уксусом.
Женщины, наперебой давая советы, повели Сельму в дом. Пери осталась одна в саду, пронизанном солнечными лучами. Тишину нарушало лишь жужжание насекомых. Увидев под фиговым деревом на другой стороне улицы рыжую кошку, сонно щурившую глаза, Пери решила ее накормить. Схватила фрикадельку и в мгновение ока перелезла через забор.
– Как тебя зовут, малышка?
Она обернулась и увидела молодого человека в рубашке в красно-белую клетку и голубых джинсах, таких грязных, будто их ни разу не стирали. На голове у него был берет, сползший на одну сторону. Пери ответила не сразу, так как хорошо знала: с незнакомцами разговаривать нельзя. Но и убегать она тоже не стала. Берет на голове незнакомца напомнил ей плакат в комнате Умута. А что, если этот человек – революционер, подумала она. Может, ему что-нибудь известно о судьбе ее брата. Тем не менее правду ему говорить не стоит, решила она и ответила:
– Меня зовут Роза.
– О, я никогда не встречал девочек с таким именем, – сказал он, щуря глаза от солнца. – Да еще таких красивых. Когда вырастешь, ты будешь разбивать сердца.
Пери молчала, хотя комплимент, пугающий и в то же время приятный, поднял в ее душе целую волну чувств, растревожив ее пробуждавшуюся женственность.
– Вижу, ты любишь кошек, – продолжал незнакомец.
Голос у него был негромкий и вкрадчивый. Уже потом, вспоминая об этой встрече, Пери сравнила голос незнакомца с фасолиной, которую она проращивала в мокрой тряпице на подоконнике: он был таким же скрытным, изменчивым и словно прорастал в чужую душу.
– Я тут недалеко только что видел кошку, которая родила пятерых котят, –
Пери, старательно изображая равнодушие, скормила кошке последний кусочек фрикадельки.
Парень подошел ближе, и она почувствовала исходящий от него запах табака, пота и влажной земли. Он с улыбкой опустился на корточки. Теперь глаза его находились на одном уровне с глазами Пери.
– Жаль, что кошка-мать утопит своих котят, – вздохнул он.
У нее перехватило дыхание. В поле, где паслись козы и бродили бездомные собаки, был резервуар для дождевой воды. Никто им не пользовался, так как вода там загрязнялась стоками. Она посмотрела в ту сторону, словно ожидая увидеть в грязной воде крохотные трупики несчастных котят.
– Кошки иногда так поступают, – заметил молодой человек в берете.
– Но почему? – не удержалась от вопроса Пери.
– Не любят котят с розовыми глазами, – объяснил незнакомец, запавшие и близко посаженные глаза которого были светло-карими, лицо – худым и угловатым. – Они боятся, что родили каких-то чужих детенышей. К примеру, лисят. Поэтому и убивают их.
Пери не знала, какого цвета глаза у лисят и что их матери думают по этому поводу. Во всей семье только у нее были зеленые глаза, и она порадовалась, что никто пока не увидел в этом повода для тревоги.
Молодой человек, заметив ее растерянность, погладил кошку и выпрямился:
– Пойду посмотрю, как там котята. Попробую их спасти. Не хочешь со мной?
– Кто? Я?
Это прозвучало довольно глупо, но она не знала, что еще сказать.
Незнакомец ответил не сразу, словно это она предложила ему пойти с ней, и ему требовалось время на раздумья.
– Ты, кто же еще. Если хочешь, конечно. Но обещай, что будешь очень осторожна, ведь котята совсем маленькие.
– Обещаю, – кивнула Пери.
Где-то рядом распахнулось окно, и раздался пронзительный женский голос. Мать звала сына обедать, обещая переломать ему ноги, если он не явится через минуту. Незнакомец, внезапно занервничав, огляделся по сторонам.
– Не надо, чтобы нас видели вместе, – сказал он. – Я пойду первым, а ты за мной.
– А где они, эти котята?
– Недалеко, но нам лучше проехать. Моя машина стоит за углом. – Он сделал неопределенный жест рукой и торопливо пошел вперед.
Пери заметила, что он сильно прихрамывает. Она уже хотела последовать за ним, прогнав все сомнения. Это было первое в жизни решение, которое она приняла без ведома родителей, и ее охватило пьянящее чувство свободы.
Незнакомец, то и дело оглядываясь, подошел к своей машине и сел за руль, ожидая Пери.
Но она, сделав несколько шагов, внезапно остановилась. Словно ледяной ветер вдруг коснулся ее кожи, и это странное чувство заставило ее прирасти к земле. Но больше всего ее испугало даже не это, а взявшийся из ниоткуда плотный туман. Густая серая завеса расстилалась перед ней слой за слоем, как будто продавец в галантерейной лавке развертывал рулоны ткани. Растерявшись, она сразу забыла, куда шла и зачем. Сквозь пелену виднелся только мутный силуэт ближайшего дерева, а все остальное, включая мужчину в берете и его машину, поглотил туман.