Три дня

Баренберг Александр

— Да слышу я, слышу, — немедленно отозвался тот. — Задумался просто.

— Это ты зря, — ответил я. — Башку перегреешь, теплоотвод у кевларовой каски плохой. Лучше следи за дистанцией.

— Не переживай, — огрызнулся Рафи.

Двигаясь по пустой ночной дороге, мы за час добрались до цели. Ведущий колонны свернул с дороги на какую-то площадку. Все повторили за ним. К моему удивлению, последовала команда выходить. Странно, ведь по плану, мы должны были войти в Шхем с ходу. Видимо, как всегда, какая-то нестыковка.

Выбравшись из БТР, мы с Роненом пошли

искать наш ремонтный взвод. Дело в том, что в «Питерах» полно свободного места и туда можно заснуть не только дополнительную еду, но даже и мангал. Так что можно было рассчитывать поживиться кое-чем повкуснее стандартного армейского рациона. Для солдата, как известно, главное — пожрать и поспать. Поспать в эту ночь нам вряд ли придется, так надо хоть пожрать повкуснее.

Увидев Эреза, я спросил, отчего задержка.

— Смена задачи, — он уже был в курсе. — Часть боевиков прорвалась из Шхема и закрепилась в одной из деревень к юго-востоку. Нашему батальону поручили выбить их оттуда.

Насчет кое-чего повкуснее мы не ошиблись. Мясо уже жарилось на мангале. Вскоре подошел Арье из первой роты.

— Кто у нас в третьей роте? Олег и Ронен? Хана вам! — весело обьявил он.

— Это почему еще? — поинтересовался я.

— Комбат утвердил сейчас план атаки. Все остальные роты занимают позиции вокруг деревни, а ваша демонстративно входит, что бы притянуть к себе огонь противника и выявить систему обороны, — охотно поделился новостями тот, подмигивая мне.

Я посмотрел на Ронена. Тот слушал, широко раскрыв глаза.

— Не пугай младенцев, Арье, — я погрозил ему пальцем.

— Это стандартный план, — сказал я, обращаясь уже к Ронену. — Никто под огонь нас подставлять не будет, не беспокойся. Впереди пойдет бронированный бульдозер, расчистит дорогу от мин. За ним будет идти танк и подавлять огневые точки. Потом мы, но только до крайних домов. Там высадка и дальше — пешком. Но нас это уже не касается, мы остаемся с техникой.

Обходивший бойцов батальонный раввин протянул нам отпечатанную солдатскую молитву. Поблагодарив его кивком головы, я спрятал ее в нагрудный карман. Я, конечно, неверующий, но на всякий случай…

Мы уже шестой час безвылазно сидели в бронетранспортере, медленно, с перерывами, приближаясь к цели. Тот, кто думает, что боевые действия состоят исключительно из перестрелок и быстрых бросков, ошибается. Они состоят, в основном, из вот таких вот тягостных моментов напряженного ожидания. Когда толком не ясно, что происходит, почему ждем. Мне хоть что-то было видно через перископы командирской башенки. Ронену было хуже. Он, уставясь в глухую стенку десантного отсека, мог довольствоваться лишь невнятными переговорами по рации.

Сначала, выйдя на исходные, мы ожидали, пока остальные роты займут огневые позиции на господствующих над деревней высотах. Потом наш отряд, состоявший из огромного бронированного «Катерпиллера», трех танков «Меркава-3» из приданного батальону танкового взвода и десяти БТР третьей роты начал медленное продвижение по ведущей в деревню дороге. Она наверняка была заминирована противотанковыми

фугасами, поэтому, не доезжая до деревни с километр, бульдозер повернул и принялся проделывать в каменистом грунте новую дорогу, под углом к прежней. Наблюдая за действиями этого монстра, мне подумалось, что если бы в деревне не было мирного населения, то он бы просто проехался по ней вперед-назад полчасика и вопрос был бы решен.

Маршрут подхода к деревне был выбран так, чтобы почти до самого последнего момента нас прикрывал небольшой холмик. Поэтому деревня пока еще была мне не видна, как и мы из нее. Что не могло не радовать. Финишной точкой маршрута была примостившаяся с краю школа. Наверняка пустая ночью и являвшаяся неплохой позицией для броска внутрь деревни.

На востоке уже начинал алеть рассвет. Бульдозер вышел на последний участок длиной метров триста на открытом пространстве. Теперь его уже не прикрывал холм. Почти сразу же из деревни потянулись следы трассеров.

— Есть огневой контакт! — донесся из рации голос командира роты. — Рота, к бою!

Я, на всякий случай, повторил приказ экипажу. Ронен, которому это все было в новинку и так был бодр. А оба приданных мне бойца продолжали дремать, как ни в чем не бывало. Ладно, пусть еще поспят, нет срочной необходимости в них.

Вдруг я увидел в перископ яркую огненную точку, быстро перемещавшуюся по ломаной траектории. Ее трудно было не опознать. «Противотанковая ракета, бля..!» — на секунду екнуло сердце, пока я не напомнил себе, что оператор этой штуковины никак не может меня видеть из за холма. Ракета бухнулась в скалу вдали от нашей техники. То ли он промазал, то ли его успели «успокоить» наши снайперы.

«Катерпиллер», вместе с сопровождавшим его танком, достиг конечной точки маршрута.

— Автострада открыта! — доложил бульдозерист по рации.

Настал самый опасный этап — преодоление открытого участка. Я увидел, как передние БТРы роты рванулись на полном газу вперед.

— Жми! — заорал я по внутреней связи водителю. БТР буквально прыгнул вперед и почти сразу же послышался противный чмокающий звук попадающих по броне пуль.

— Слышал? — проорал Рафи в шлемофон, выдавливая газ до максимума.

— Фигня! — ответил я. — Главное, что бы не ПТУР. Жми!

До вожделенной школы с ее большим двором, огороженным высоким бетонным забором, оставалось меньше сотни метров, когда я вдруг увидел, что впереди идущий БТР стал быстро увеличиваться в размерах.

— Тормози! — заорал я водителю, но он сам уже тянул рычаги на себя. Вызвавший меня по рации замкомвзвода объяснил мне причину затора. Один из БТРов потерял гусеницу. «Блииин, ну почему сейчас!» — чертыхнулся я, приказывая водителю подъехать к поврежденному БТРу слева, что бы тот прикрывал нас своим корпусом. Остальные БТРы, кое-как объехав поврежденный, продолжили движение, и я увидел всю картину во всей ее «красе». БТР развернуло и его левая гусеница беспомощной лентой лежала в метре за ним. Мы остановились и я полез к заднему люку. Ронен, явно превозмогая страх, заявил: