Три дня с миллиардером
Шрифт:
— Знал бы, что ты наследная принцесса, с самого начала бы так с тобой обращался, — с кривой улыбкой хмыкает он, взглянув мне в глаза.
— Ты говорил, что Лев Евгеньевич бесплодный, — напоминаю я.
— Я говорил, что он стал бесплодным после ранения, — уточняет Антон и, хлопнув дверью, ведет меня в здание отеля.
На ресепшене оплачивает номер для двоих. Радует, что не для новобрачных, который нам очень рекомендуют, не упустив сладкую фразочку: «Вы такая красивая пара!»
Просторная комната, погруженная в нежный свет приглушенных торшеров, располагает двуспальной кроватью и небольшим диваном. Две тумбочки, кофейный
— Меню и винная карта, — администратор указывает на столик и поправляет вазу с цветами. — Номер для заказа. Наш официант доставит ужин в течение двадцати минут. За исключением мяса некоторых видов прожарки…
— Мы не голодны, — перебивает ее Антон, отдернув штору и открыв балконную дверь. — Оставьте нас. — Вынув из кармана бумажник, достает зеленую купюру и бросает поверх меню. — Убедительная просьба не беспокоить.
— Поняла. — Девушка сминает деньги и быстро уходит, тихонько щелкнув дверным замком.
Я ловлю на себе его сосредоточенный взгляд и инстинктивно обнимаю плечи. Странно это — вдруг узнать, что ты дочь монстра, который едва не стал твоим свекром…
— Так значит, мы с тобой, по сути, сводные? — бормочу, отчего в его глазах загораются угольки бешенства. — Пожениться у нас не получится. А то это уже попахивает инцестом, — нервно усмехаюсь, впервые нащупав реальный повод не выходить за Антона, но вдруг осознав, что я как-то уже смирилась с мыслью быть его невестой.
Антон отходит к маленькому холодильнику и, сев перед ним, перебирает бутылки и жестяные банки. Найдя энергетик, откупоривает и делает глоток, спиной подперев закрывшуюся дверцу. Вытянув вперед одну ногу и подогнув другую, упирается в нее локтем.
— Что ты знаешь о молодости своей мамы? — спрашивает, не спеша делиться со мной своими знаниями.
Я сажусь на край кровати и поправляю подол платья, пытаясь закрыть им колени.
— Мама родом из Томской области. Дедушка умер, когда она еще в школе училась. Поэтому после выпускного мама уехала в Москву на заработки. Накопила денег и перевезла бабушку в Подмосковье. А вскоре я родилась, и мама созрела для учебы. Заочно училище окончила, пока я мелкой была, и вернулась из деревни сюда. Так мы с ней и жили: она работала воспитателем, я училась, на выходные ездили к бабушке.
Антон делает еще глоток, облизывает губы и произносит:
— Деньги, на которые твоя мама перевезла бабушку из Томска, были заплачены ей за аборт. И судя по тому, что ты сейчас здесь, никакого аборта твоя мама не сделала.
Горький ком в горле перекрывает мне дыхание. Глаза начинает щипать. Я нервно тереблю ткань платья, стараясь держать себя в руках. Ведь понимаю, что моя встреча с Громовыми была лишь вопросом времени. Не надо искать виноватых и сожалеть, что где-то что-то пошло не так. Все предрешилось еще тогда, двадцать два года назад, когда мама связалась со Львом Громовым.
— Что ты знаешь об этой истории? — спрашиваю я его же тоном, осмелившись поднять лицо.
— Ты действительно хочешь услышать это от меня?
— Из мамы ни слова не вытянешь, так что выкладывай… братик…
— Не называй меня так, — напряженно морщится он.
— Алика же называет, — пожимаю я плечом и, на секунду задумавшись, улыбаюсь.
У меня есть сестра. Младшая сестренка, о
— Это было пять лет назад, — начинает размеренно рассказывать Антон. — Нахлеставшись на своем юбилее, Лев Евгеньевич излил нам с Ринатом душу. Пришлось ресторан до самого утра выкупать, пока батя так и не уснул на столе. Это был единственный раз, когда я видел в его глазах настолько бездонную скорбь. — Очередной глоток из банки отправляется к нему в рот. — Он рассказал нам историю, в которую мы и верить-то не хотели. Даже не обсуждали ее потом. Ни разу… Еще по молодости, когда полный сил и перспектив Лев Громов только женился на дочери своего чехословацкого партнера, была у него горничная. Хорошенькая девчонка — простая, работящая, исполнительная. Из всего женского персонала только она не клеилась к боссу. Привыкший, что вся прислуга перед ним стелется, Лев Громов с ума сходил от ярости. Буквально задался целью любыми путями влюбить ее в себя. Да так заигрался, что сам втрескался по уши. Ксюша об этом узнала, но ничего не могла сделать. Ее отец к тому времени обанкротился, и только муж мог обеспечить ей роскошную жизнь. Как ты понимаешь, о разводе не было и речи.
— Эта хорошенькая девчонка — моя мама, да?
— Он не называл ее имя. Говорил: «Она… она… она…» Словно боялся произнести и умереть от инфаркта. Она была его любовью и стала крестом на всю жизнь. Исчезла внезапно, будто и не было никогда. Он искал ее, но дом в Томске уже был продан, а сами Вольские как сквозь землю провалились. Да и знаешь, этот рубеж веков… Столько сложностей во всем было. Новые реформы, законы, реорганизации. А тут бац — и ранение. Он тогда в больничке не один месяц провалялся. Врачи сказали, хрен стоять будет, но семечки теперь без зародышей.
— Антон, — прошу я, сморщив нос от его острых выражений.
— Излагаю, как есть, — разводит он руками, допивает энергетик и, смяв банку, бросает ее в мусорную корзину. — Он Ксюше не сказал о диагнозе. Если бы и она от него сбежала, он бы рехнулся. Короче, его выписали, и он решил стать верным, надежным мужем той, что ухаживала за ним. О своей горничной не забывал, но больше не искал ее. В его доме вообще было запрещено говорить о ней, и этого правила придерживались. Пока Ксюша не объявила о своей беременности.
Я подношу ладонь ко рту, чтобы прикрыть отвисшую челюсть. Рано я сестренке обрадовалась.
— Тут-то Лев Евгеньевич и узнал, почему его горничная пропала. Когда пистонов Ксюше вставил, она призналась, что да, изменяла ему. Отомстить хотела за ту шлюшку, что с пузом от них ушла. Призналась, как денег ей отвалила на аборт, как пригрозила убийством, если еще хоть раз ее рядом с Левой увидит. Он ее едва не убил. Клим остановил. Попросил хотя бы над ребенком сжалиться.
— Клим — отец Алики?
— Угум, — кивает Антон. — Ты прикинь, с каким дерьмом живет Лев Громов. Сколько у этого мужика силы духа, раз не хлопнул гулящую жену и помощника, которому свою жизнь доверял. Он им условие поставил, чтобы даже в сторону друг друга не смотрели. Нарочно обрек на сосуществование рядом со связанными руками. Урок преподнес длиной в вечность. Алика, естественно, при рождении автоматом и фамилию, и отчество получила. Никто в семье никогда не поднимал вопрос ее настоящего отцовства. Лев Евгеньевич ее всем обеспечивал, мы с Ксюшей баловали, а Клим защищал и воспитывал. Девчонке просто повезло.