Три дня Илль
Шрифт:
– Первое время я скрывалась у знакомых, переезжала с места на место, уходя от армии в последний миг. А потом меня выдали. Не знаю, кто это был, они напали в дороге: из одного дома я уже уехала, а во второй не добралась. И тогда мне пришлось драться.
Он слушал невнимательно, предпочитая смотреть на то, как шевелятся её губы. Что бы она не сказала, выражение лица было важнее. Она стыдилась и обвиняла себя,
– И с тех пор я порвала все связи с прошлым. Живу одним днём, бегу в никуда.
– Илль улыбнулась.
– Но вчера я наконец сделала выбор.
Он улыбнулся в ответ.
– Можно мне пойти с тобой?
Илль не знала, как сказать ему, что свою дорогу она должна пройти сама. Он смотрел на нее так, как когда-то муж - словно видит в ней, обычной женщине, нечто большее. Она молчала долго, подбирала слова, пока не смирилась с мыслью, что он не поймёт. И потому она встала, вышла из-за стола и села рядом с ним.
Ингвар слышал только стук сердца, когда её рука скользнула по его лицу. Разгладила брови, спустилась по длинному носу ко рту, очертила его контур... По тому же пути прошлись её губы.
Илль словно проснулась от долгого сна. Она чувствовала каждой клеточкой тела, как постепенно оживает - оттаивает, избавляется от ледяных невидимых доспехов. На ухо часто дышал Ингвар, шептал глупости, а она улыбалась ему в плечо.
– Пойдём, - позвала Илль, когда стемнело.
Она не ушла ночью, как задумывала, не ускользнула втайне. Сидела в постели рядом со спящим Ингваром, не стыдясь наготы, и ждала, когда он проснется, чтобы поговорить.
Солнце взошло и растопило первый иней, запела грустно птаха. Ингвар улыбнулся ей и перевернулся на спину.
– Я сегодня ухожу. Нет, не перебивай, - она приложила ко рту палец.
– Тебе нельзя со мной. У тебя своя дорога.
– Я пойду с тобой!
Он сел, нашаривая одежду. Согнутая спина воплощала ярость и скорбь. Илль провела рукой по тёплой коже, прижалась щекой.
– Так надо, если ты хочешь ещё раз меня увидеть.
Ингвар сдался - плечи обмякли.
– Не обижайся... Я найду тебя.
Он молчал до самого конца. И когда они ели, и когда убирали в пустом доме, и когда она прятала ключ под крыльцом, оставив в щели пару
– Я буду скучать, - шепнула Илль, поцеловав его колючую щеку.
Они разошлись в разные стороны.
****
Ингвара вызвали в столицу ради награды. Штабной гонец, раздуваясь от важности порученного ему дела, передал приглашение одному из героев Сильской битвы, осмотрел того с ног до головы - обычный маг, худой и хмурый - и отбыл.
Начальство, и так осыпающее его милостями, растрогалось до глубины души. Генерал, глотая ругательства, пожелал ему удачи и показать им всем - не найдя слов, он погрозил кулаком. Сослуживцы по большей части поздравляли. Кто искренне, а кто и сквозь зубы.
А ему было все равно. Война закончилась совсем недавно, и он ещё не привык к мирной жизни. Все ждал, что враги вернутся... И спал плохо, просыпаясь от кошмаров. Хотя снились ему не сражения, а Илль. Во снах она погибала - смерти не повторялись, но были одинаковы ужасны - и звала его.
Ингвар отогнал дурные мысли и уставился на секретаря. Ему оказали огромную честь - награду должна была вручить сама княгиня Иллия. Интересно, какая она? На старых портретах она выглядела обычной - неприметная простушка, чем-то напоминающая Илль. Не думать о ней! Он сцепил зубы и перевёл тяжёлый взгляд на стену.
Наследница, возникшая из ниоткуда, воодушевила армию на подвиг. Так говорили. Ингвара никто не воодушевлял, просто он желал себя наказать. Или её?
– Проходите, - пригласил его ещё один секретарь.
Он встал, одернул мантию. Почему-то по спине прошла дрожь. Странно, ведь до этого он совсем не волновался.
Она стояла спиной к нему у огромного окна, любовалась розами. На внушительном столе красного дерева лежал орден - даже издалека Ингвар видел, как сияют на нем камни.
Тяжёлая дверь подтолкнула его и закрылась с громким стуком. Он прошёл вперёд и замер посредине ковра, вспоминая, что полагается ему делать: поздороваться первым или дождаться внимания княгини. Неразрешимая задача.
Она повернулась и сказала:
– Я скучала.