Три девятки
Шрифт:
Бригадир оторвал полосу ткани от поддевки одного из убитых и перевязал Брудо руку.
– Капитан. Что будем делать дальше?
– Попробуем прорваться, пока они ничего не знают. Я знаю, что это безумие. Знаю, что у нас нет никаких шансов, но другого выхода у нас то же нет.
9
Дин опять запустил смолкшую силовую установку. В кабине появился свет. Ожили приборные панели. С грохотом начала работать камнедробилка. Он вытер рукавом вспотевший лоб и включил задний ход. Комбайн дрогнул, гусеницы со скрежетом заскользили по камню. Дин поддал мощности, но ничего не изменилось. Комбайн
Ругнувшись, он включил переднюю. Комбайн опять дернулся, но не далеко, на метр-полтора, не больше. Камнедробилка с хрустом стала перемалывать свежую порцию породы. Дин снова включил задний ход. Комбайн недалеко рванул назад. С обзорных камер обсыпались камни, открывая несколько метров отвоеванного пространства.
– А будешь!
– с энтузиазмом крикнул Дин и опять "качнул" комбайн.
Он "раскачивал" его минут пять. Наконец завывая приводом, он вырвался на свободное пространство. Дин развернул машину и взглянул на свою ловушку. Просторная выработка оказалась перекрытой почти на две трети. Он улыбнулся. Завал закрыл только что обследованный участок выработок. Если бы он отрезал отход, то Дину пришлось бы туго. По крайней мере, повозиться пришлось бы по-настоящему. Подземный путешественник захлопнул люк и очень осторожно поехал дальше.
Поблуждав еще некоторое время по покинутому пеклу, комбайн выскочил в очень просторную выработку. В свете прожекторов она походила на роскошный тронный зал. Высокий потолок скрывала сплошная мгла. Он был так высоко, что казалось, его нет вовсе. Порода была так крепка, что оказалась способна выдержать колоссальное давление без дополнительного крепежа. Дин проехал метров двести, не снижая скорости. Вскоре он заметил, что это очередной тупик. Из зала не было другого выезда. Он притормозил и стал разворачиваться.
На одном из экранов приборной панели вспыхнула алая надпись. Как и все в кабине, она была на непонятном Дину языке. В такт с мерцанием надписи, в j`ahme стала завывать аварийная сигнализация.
– Чтоб вам всем!...
– выругался он.
– Только этого мне сейчас не хватало! Не ужели что-то кончилось?! И что именно?
Он остановил комбайн. Экран продолжал пульсировать непонятным предупреждением. Сигнализация не смолкала. Дин отбросил люк и вылез на комбайн. Он прошелся по плоской крыше исполинской машины, раздумывая, что же это все должно значить. Но ничего толкового не придумал.
В машине явно не хватало словаря.
Он уже по пояс влез в люк, как на выезде из "тронного" зала вспыхнул слепящий свет прожекторов. Не раздумывая ни секунды, он спрыгнул в кабину, и захлопнул за собой люк. Усевшись в кресло оператора, он стал следить, как к нему направляется точно такой же комбайн. Его руки крепко впились в штурвал. Правая нога застыла над педалью хода. Он сидел и напряженно вглядывался в небольшой экран.
Метрах в десяти пришелец остановился. Выключился верхний ряд его прожекторов. Остались только фонари ближней подсветки. Комбайны были абсолютно одинаковы. Даже выкрашены в один и тот же цвет. В отличие от комбайна Дина, на пришельце камнедробилка не работала.
Дин сидел и напряженно ждал продолжения.
Наконец на пришельце
Дин присмотрелся и расплылся в широкой улыбке. Он "поморгал" прожекторами и стал выбираться из своего чудовища. Мужчина на втором комбайне прицелился. Дин высунулся по пояс из люка и замахал руками. Тот опустил оружие. Ответил на приветствие воинственным кличем. И взметнул вверх сжатую в кулак правую руку. Эхо бросилось сломя голову по просторному залу.
– Это Дин!
– крикнул мужчина в люк своего комбайна.
– Они вернулись! Они за нами вернулись!
Оттуда выскочило еще несколько человек, и бросились вниз. Дин спустился на утрамбованный гусеницами камень. Его подхватили на руки.
– Еле тебя догнали!
– кричал один из мужчин.
– Ты носился по этим тоннелям как местный!
– Как там на верху?! Спокойно?!
– Долго же вы возились, ребята!
На руках его донесли до второго комбайна и поставили в свете прожекторов. На крыше гусеничного монстра показался Парса. Его придерживал Мотан. Даже при таком освещении было видно, что Парса совсем плох. Изможденное, посеревшее лицо. Глубоко впалые глаза. Неуверенные движения. Парса поднял руку.
– А ну, прекратите галдеж!
– крикнул Мотан.
Все смолкли и посмотрели наверх.
– Помогите ему подняться, - сказал тихо Парса и закашлялся.
Мужчины бросились выполнять приказ.
– Но, но! Только без рук!
– запротестовал счастливый Дин.
– По лестницам я пока и сам лазить умею!
Он взбежал наверх и подошел к своему предводителю.
– Парса, мы вернулись, - тихо сказал он.
– Садись малыш. Расскажи как там у вас. Вы привели обратно оба челнока или прибыли на одном? Нас осталось так мало, что мы поместимся и на одном. Еще и место останется.
Дин вопросительно глянул на старика.
– Мы знаем, что транспортника Тарика больше нет. Когда мы отходили, то видели, как он оттянул на себя штурмовики и его сбили. Все произошло на наших глазах. Молодцы, что улетели. Я хотел вам приказать, чтобы уводили корабли, но не сумел. Нечем было. Мой передатчик остался в том ангаре. Знаешь, мы верили, что вы вернетесь. Вы не могли не вернуться.
Парса глубоко вздохнул и замолк. Мотан, поднес к его губам флягу. Он сделал несколько маленьких глотков. Пока старик пил, Мотан глядя на Дина, отрицательно качнул головой несколько раз.
Все сидели на крыше горного комбайна и молча ждали продолжения.
Парса отдышался и продолжил:
– Спасибо, что поторопились. Мы бы здесь долго не продержались. У нас почти не осталось еды. Кормим только детей. Вода здесь есть. Воздух то же вполне сносный. Нет только еды. Видишь малыш? В этой жизни всегда чего-то не хватает. Расскажи нам, сколько вас осталось?
Дин опустил глаза и сказал:
– Парса, нас четверо. Один раненый и, кажется, не выживет. Если он еще конечно жив... Челноков наших то же больше нет. Одного нет вообще. Другой мы бросили в космосе. Мы здесь только благодаря Ортану. Если бы не он, ничего бы у нас не получилось.