Три Царя
Шрифт:
— На этот счет мы можем спорить до хрипоты, но я не уступлю тебе стадо до тех пор, пока они вновь не напитаются и не будут полностью функциональны, — стоял на своём Балдур, до конца верный своим принципам, правилам стервятников и закону Лика.
— Не испытывай моё терпение, человек, — грозно проревел волк. — Ты отойдешь в сторону или испустишь последний дух на этом месте.
Волк глубоко зарычал, а Балдур ощутил вибрации от его голоса через всё тело. Медленно Дэйна подошла к человеку и потянула его за руку. Серый сделал вид, что не заметил приближающуюся полувеликаншу, которая даже при своей комплекции выглядела издевательски крохотной.
—
— Категорически и всецело согласен, — шепнул на другое ухо Сырник, поджав уши. — Ты, холоп, может и не чувствуешь, а меня от его духа уже в жар бросать начинает. Очень мощный, смертоносный дух, уходим скорее.
Дэйна почувствовала на себе взгляд создания и попятилась назад, хоть тот и смотрел прямиком на человека. Своей незримой силой, он дал ей понять, что их разговор, на который он необычайно расщедрился — окончен. Дэйна, в отличии от Стервятника, оказалась послушнее и трезво оценила происходящую ситуацию.
Впервые она позавидовала Балдуру. Его неспособность чувствовать дух и какую ауру источает из себя создание, играли ему на руку. Разумом Дэйна была готова сражаться, однако её тело двигалось само собой, словно приклоняя колено перед духовным превосходством волка. Она чувствовала страх, но не в привычной форме понятия этого слова. Это было нечто первобытное, но при этом столь возвышенное, сопротивляться которому, она была практически не в силах.
Вновь наступила отвратительная тишина. Тишина, через чье крепкое полотно завесы безмятежности можно было услышать посапывание иглопузов и шелест песчанок под ногами. Балдур чувствовал, как утекают последние секунды терпения Волка. Ему стоило что-то предпринять, а то смерть, что лишь щекочет его за шею, вцепится ледяной хваткой забвения.
Мужчина закрыл глаза и медленно убрал револьвер в кобуру на бедре. Волк ухмыльнулся. Балдур посмотрел на нож, с лезвия которого падали последние капли крови волколаков, и потряс им в воздухе, словно сбрасывая прилипшую паутину. Сырник внимательно наблюдал за действиями человека и старался не пропустить ни малейшего движения. Нож оказался за спиной, а сам Стервятник убрал ногу с раненого волколака, и тот, огрызнувшись вслед, занял место позади Серого. Балдур сделал несколько шагов назад и пару в сторону.
— Очень разумное решение, 3/4 довольно облизнувшись, заключил Волк. — Удивительно, что тебе для принятия очевидного понадобилось столько времени.
Он вновь зашагал в сторону добычи, едва заметно облизываясь, однако человек не двигался с места. Вместо того чтобы воспользоваться случаем и сбежать, ведь раненая стая не сможет вести преследование, а Серого, судя по всему, больше волновала его добыча. Человек понимал, что принял правильное решение, и быть может насытившись, волк всё же сжалится над их судьбами. С другой стороны, его разрывала изнутри собственная совесть. Нет, не та, что коробит сознание от вины украденного яблока с сельского рынка. Не та, что мучает несколько дней, после чересчур колкого высказывания в сторону любимого человека. Тот тип совести, который Балдур не мог охарактеризовать. Он рвал человека на части, от чего даже челюсти волка, могли показаться легким покалыванием.
Никогда
Балдур вновь оказался перед ним, выставляя руку ладонью вперед. Он почувствовал холодное прикосновение мокрого носа, и перед тем, как создание успело зарычать, мужчина произнес.
— Поединок в таком случае, священный поединок перед взором Лика и богов.
Глаза Волка широко раскрылись, а пасть самодовольно оскалилась, однако вновь перед тем, как что-то сказать, Балдур его опередил.
— Мы сразимся с тобой как два охотника, два хищника, что не поделили общую добычу. Тот, кто выживет, перед взором Лика и богов, станет обладателем этой стаи. Я Балдур Красный Стервятник вызываю тебя на поединок, священную схватку.
— Принимаю! — громыхнул Волк, и еще шире оскалился.
— Одно лишь условие, — чтобы не случилось между нами, позволь моему отряду уйти.
Волк высоко поднял голову, смотря на человека, словно на ничтожество. Его нос медленно шевелился, а в уголках пасти появилась белоснежная пена.
— Ты не в положении, чтобы указывать условия. Они повинны в смерти молодняка, не меньше чем ты сам, духокрад. Я не могу обещать тебе их сохранности.
— И не стоит, — раздался женский голос, и Балдур почувствовал знакомый и приятный запах.
Мира стояла по левую сторону рядом с человеком. Краем глаза стервятник заметил, что она сжимала в руках оружие. Меридинка в пол глаза взглянула на человека и слегка заметно улыбнулась. По правую сторону от него возвышалась воительница, а за ее спиной стоял Ярик.
— Не слушай, человека, Волк! — послышался низкий голос женщины. Она всё еще была опозорена своим недавним поступком, и как позволила себе поддаться духовному давлению. Дэйна так же крепко сжимала щит, а в правой руке, скалился готовый к битве клинок. — Не думай, что я буду стоять и смотреть, как ты растерзаешь моего сборщика.
— Да, отец, — следовал за ней Ярик. — Вот теперь мы точно подохнем, — с радостью в голосе, добавил рыжеволосый человек.
Балдур осмотрел свой отряд сопровождения, что впервые, казалось, с выхода из Велпоса напоминал собой то, что когда-то было утеряно. Он ощутил себя лет на пять, а может даже десять младше. В тех временах, когда они открыто встречали любую опасность с улыбками на лице.
— Верная у тебя стая, — прорычал волк и сорвался с места.
Он атаковал настолько молниеносно, что Дэйна едва успела встать на его пути. Она оттолкнула Балдура в сторону, а Мира схватив сборщика, за шиворот, отпрыгнула в сторону. Удар, который отправил бы в полет любого другого, заставил Дэйну практически вонзиться в землю.