Три Царя
Шрифт:
Многие женщины не любили подобного слова в обращении. Высокородные знатные дамы, награждали придворной пощечиной, не терпя подобной вульгарщины. Сельские же поначалу миленько розовели, однако местные мужчины используя это слово часто сравнивали то с кобылой ездовой, то с кабанчиком диким.
Регина не являлась ни той, ни другой, и не относила себя ни к обоим мирам. Как отреагирует своенравная царица, оставалось только гадать. Она прошлась большим пальцем по губам, утирая кровь и рана тут же затянулась, словно и не было её вовсе. Внезапно её гневный взгляд сменился на безразличный, и она,
— Будь рад, Стервятник, твоему рыжему спутнику всё же удалось испортить мне настроение. Голоса его до конца нашего разговора слышать не хочу, а ты излагай скорее зачем явился, и сам ступай прочь.
Балдура разбудило словно пощечиной. Он звонко шмыгнул носом и широко раскрыв глаза быстро заморгал. Лиса краем глаза взглянула на человека, и ухмыльнувшись, поставила рядом с ним стакан с огненным напитком и кусочек медового мяса.
— Выпей и зажуй, легче станет. Стервятник на своем же товаре, а ты низко пал Балдур, хотя, учитывая компанию, в которой ты ходишь, я не удивлена.
Мужчина, словно выживший в пустыне, жадно вцепился пальцами в кружку и усердно глотал напиток. Средство Ярика сработало, но только не совсем как он предполагал. Боли Балдур не чувствовал, разум больше не бился в агонии, только как оказалось с дозировкой рыжеволосый по доброте своей душевней слегка переборщил. После резкого удара в голову и дикой эйфории избавления оков мук, разум Стервятника постепенно затухал и переходил в долгую спячку.
Горлорезы смотрели на человека, однако никто не посмел произнести и слова. Лиса, медленно покачивая головой из стороны в сторону, нарезала на маленькие кусочки гуся. Рогалик щенячьими глазами смотрел на Лису и её реакцию. Седоволосый смачно чавкал и ковырялся в зубах ножом. МидСхвалька все же привела себя в порядок к столу и с удовольствием уплетала славянские щи. Остальные пили, ели и о чём-то шептались.
Мира не была уверена, что Балдур придет в себя в ближайшее время, а использовать дух в чужом доме без позволения, было равносильно неуважению к хозяину. Она подсела поближе к Балдуру, обращая на себя внимание Лисы, и только после того, как та взглядом разрешила ей говорить, Мира начала.
— Много зим с нашей прошлой встречи, однако если позволишь я пропущу все формальности и перейду сразу к делу.
Регина вновь моргнула.
— Чуть больше пары не недель назад, нам посчастливилось наткнуться на одного из твоих братьев, который был не настолько гостеприимным как ты.
— То-то чую псиной несет, — сказала царица с едва заметной тенью улыбки в уголке губ, на что ее спутники громко засмеялись.
Мира выждала паузу, убедившись, что Лиса закончила, продолжила:
— Ситуация, к сожалению, сложилась так, что всем нам грозила смерть, причем речь шла не о быстрой и избавительной, а о долгой и мучительной. Твой брат известен тем, что любит играть и охотиться на своих жертв, прежде чем их убить и пожрать.
Седовласый резко перестал чавкать, понимая к чему идет разговор. Остальные тоже затихли, и перестали есть, даже иноземка поставила стакан на стол и насторожилась. Тот факт, что они избежали кары Серого, означало две вещи. Первое, по воле богов им удалось его убить или второе.
Балдур сидел на стуле и слегка покачивался из стороны в сторону смотря перед собой в пустоту. Мира схватила за его рубаху и заголила до груди.
Горлорезы подскочили со стульев и панически мыча принялись крутиться три раза вокруг оси и плевать через левое плечо. Лиса положила нож с вилкой и c интересом повернулась к человеку. Она схватила все еще торчащий в гусе нож и поднеся к животу стервятника слегка надавила. Балдур частично пришел в себя и посмотрел ей в глаза, настолько серьезно, насколько мог.
— А ну сели и успокоились, — приказала она своим. — Не холерный он, не заразитесь. Интересно, последний раз я слышала и уж тем более видела, что Серый клеймит кого-то Личьей печатью договора было более двух сотен лет назад.
Она провела кончиком ножа по старым рунам, на языке котором говорили всего лишь несколько живых созданий. От холодного прикосновения и серьезного взгляда Регины, Балдура словно окатили ледяной водой и надавали пощечин докрасна. Он инстинктивно втянул живот и подался назад. Лиса засмеялась.
— Да не бойся, я просто смотрю. Как бы мне хотелось признать, но рыжий правильно сделал что накачал тебя наркотиком, почти все сигили проявились, а значит и твое время пришло. На такой стадии ты бы сейчас зубами и ногтями драл пол, выблевывая свои внутренности.
Балдур ощутил, как внутри заскребло. Паршиво заскребло и до тошноты знакомо. Лиса только достала его душу и крутила в руках пристально рассматривая. Он не мог сдвинуться с места, лишь беспомощно наблюдал за тем, как она водит ножом по его брюху.
— Мы не в силах снимать печати договора друг друга, лишь Лико, причем могущественное, способно на подобное, но ты и так без меня это знаешь, так ведь, Красный?
Он кивнул.
— Так может ты уже скажешь, в чём заключался твой договор с моим шерстяным псом?
Царица и без того прекрасна знала ответ. Она почуяла его приближение еще тогда, когда он нарушил спокойствие своей битвой с аспидом. Ей просто хотелось услышать это из его уст, хотелось видеть, как он будет молить её.
— Тебя, — на удивление всем, выпалил Балдур.
Лиса с довольной улыбкой откинулась на своем троне, а горлорезы как один обнажив клинки бросились на человека. Даже мёртвоглазый, что был особо этому рад не остался в стороне. В мгновение ока каждая рука, каждое лезвие оказалось у шеи, спины и груди человека. Сырник, зашипев, соскочил с ног Дэйны, и в полете успев отбить один из них оказался на плече Балдура. Его пушистый хвост оплел шею стервятника, защищая от стали, а сам Аури в угрожающей позе скалился и размахивал коготками.
Мира, Дэйна и Ярик так же оказались на ногах, однако достали оружие больше инстинктивно, чем для реальной схватки. Лиса закинула ногу на ногу и, сложив руки на груди, с улыбкой смотрела на человека. Горлорезы только и ждали приказа, одной отмашки, даже короткого кивка от своей атаманши, и от отряда Красного Стервятника останется лишь память. Они знали его сопровождение, понимали что многие из них успеют умереть, однако никто и никто не смеет угрожать их вожаку, их лидеру, их царице.