Три богатыря 5
Шрифт:
Вжух!
На этот раз коротышки догадались броситься врассыпную, и под удар попало штук пять гоблинов. И ещё трое, которым не повезло оказаться слишком быстро от пролетевшего через поляну топора, превратились в ледяные статуи.
— Убью-ю-ю!
Хоть со слухом у Мурома творилось неладное, но не услышать полный ненависти визг Соловья было невозможно.
Тьма, тем временем, отступила ещё немного, явив взгляду Мурома очертания дубов, но Илья не спешил кидаться к ним с булавой наперевес.
Вместо
Данг! Кранк! Хууууууууу!
Булава врезалась в дерево словно пушечное ядро и не просто пробила в нем здоровенную дыру, но как будто взорвалась изнутри.
Сработал ли это Таран, или оружие не выдержало встречи с выставленной Соловьем-разбойником защитой, но факт оставался фактом.
Ещё один дуб лишился своего ствола и безвольно повис на сцепленных ветвях.
— И это я ещё даже не начал, — выдохнул Муром, выхватывая из Инвентаря копье: +100 к колющим ударам и 15% шансом растроиться при броске.
Растроиться не в плане огорчиться, а создать ещё два копья.
Шанс, к безмерному сожалению Мурома, не сработал, но и так вышло неплохо. Копье пронзило сразу четырёх коротышек, и на поляне стало ещё светлее.
В руках Мурома появилось следующее копье + 50 к урону, +30 к Ловкости, + 20% к критическому урону.
Муром, справедливо посчитав, что дубы от него никуда не денутся, стремился в кратчайшие сроки избавиться от как можно большего количества гоблинов.
Он швырял копья, топоры, секиры и даже алебарды, не обращая внимания на пронзительные крики Соловья-разбойника и перемежающийся с ними свист.
Да, голова была готова вот-вот треснуть от звона и гула, да, ноги подгибались, а руки сводило судорогой, но Муром упрямо сокращал поголовье мерзких гоблинов.
И Топтыгин ему в этом с удовольствием помогал.
Медведь, почувствовав поддержку богатыря, полыхнул Истинным огнем, заставляя Тьму отступить, и бросился на чуть было не задавивших его коротышек.
Он рвал их огненными когтями, откусывал головы и топтал не успевших убежать в лес гоблинов, выплескивая свой страх и ярость.
И Муром его отлично понимал — тяжело сохранить спокойствие, когда тебя пытались не просто убить, но утопить во Тьме огонь твоей сути.
И сейчас Топтыгин платил гоблинам той же монетой, только вместо полой Тьмы, жертвой которой он чуть было не стал, Алешин фамильяр предпочитал огонь. А точнее — Огонь.
По ощущениям богатыря геноцид теневых коротышек длился несколько часов, но по факту все произошло за считанные минуты.
И только когда Тьма окончательно отступила назад, а Топтыгину уже больше ничего не угрожало, Муром достал из Инвентаря
Соловья-разбойника по-прежнему не было видно, но Муром знал, что он до сих пор скрывается в кроне деревьев.
Соловей беспрерывно глушил Мурома своим свистом, но богатырю было плевать.
Да, было больно, да, он едва стоял на ногах, но Илья точно знал, что этот бой остался за ним.
Эти семь дубов явно были базой разбойника, и Муром видел только один способ добраться до него — срубить их все.
— Лучше сам слезь, — проворчал Муром, не слыша себя.
Ожидаемо не получив ответа, он рванул отворот своей рубахи и, сделав две самодельные затычки, сунул их себе в уши.
Стало чуть лучше, но ненамного.
— И чего я раньше не догадался? — богатырь сплюнул кровью и, засучив рукава, взялся за топор.
Поначалу дело шло небыстро, но, когда к рубке столетних дубов присоединился Топтыгин, дело пошло веселей.
Огненный медведь поднимался на задние лапы и как заведенный работал передними, вырывая из столов огромные куски древесины.
Щепки и искры летели во все стороны, а свист Соловья-разбойника медленно, но верно превращался в обреченный вой.
Гнездо, к слову, рухнуло, когда осталось всего два дуба. Стволы многовековых деревьев не выдержали нагрузки и с громким треском лопнули, накрыв поляну переплетенными между собой ветвями.
Благо Муром, предвидя такое развитие событий, успел сложить из обструганных на месте брёвнышек шалаш, под которым укрылся и он сам, и Топтыгин с до сих пор привязанным к нему Алешей.
Правда мишка долго рассиживать под навесом не стал и, скинув с себя Алешу, рванул куда-то в сторону.
Муром хотел было броситься следом, прорубаясь вслед за ним сквозь скрученные ветви, как дубы, потерявшие связь с землей, обратились в пепел.
Некогда цветущая зеленая поляна мгновенно превратилась в самое натуральное пепелище, на краю которой обнаружился придавленный к земле Соловей-разбойник.
Это Топтыгин не дал свистуну сделать ноги, надежно зафиксировав разбойника свой лапой.
Муром же, убедившись, что Алеша хоть и в отключке, но до сих пор дышит, достал из Инвентаря первый попавшийся меч и направился к Топтыгину.
Точнее, к Соловью-разбойнику.
Тот пытался что-то говорить, но оглохший Муром не мог разобрать ни единого слова. Не мог, да и не хотел.
Касайся дело его одного, он, может быть, и простил бы Соловья, но эта подлая атака Тьмой, навалившаяся на поляну темнота и мерзкие коротышки, чуть было не задавившие Топтыгина, отбили всякое желание говорить и договариваться.