Трейвон
Шрифт:
— Что сделали другие? — тихо спросил Трейвон.
— Ничего, они просто смотрели, а я побежала за Тоддом, крича, — она вспомнила, насколько тогда обезумела. — Я почти догнала их, когда увидела, что залудианец сбросил тело Тодда с обрыва. Я вскочила на спину ублюдка и все время кричала. Он просто схватил меня и сбросил вслед за Тоддом.
— С обрыва?
— Да, — ее глаза на мгновение застыли. — Вы его видели?
— Да, подобный обрыв был в каждой обнаруженной нами шахте. Как вы вернулись к своим людям? — Трейвону
— Я этого не делала. За мной пришла Мак. Разве она не сказала вам об этом? — спросила она, увидев, как тот нахмурился. — Мы нашли проход, ведущий из меньшей пещеры наружу.
— Вы могли выбраться из шахты? И не сбежали? Почему вы остались? — спросил он.
— И куда нам было идти?! — с вызовом бросила Джен. — Мы поднялись по крутым стенам за пределы пещеры и увидели, что там было. Ничего, кроме обрывов, полных гниющих тел. Кроме того, ни один из парней не смог бы выйти, и мы не собирались оставлять их.
— Вы остались… Ваш Дашо разрешил это?
— Я никогда не говорила ему об этом.
— Что?
— Мы не сказали им, — повторила она.
— Они не знали… — Трейвон не мог в это поверить.
— Нет. Я никогда не узнаю, как Мак вернула меня в пещеру, но она это сделала. Хотя я умоляла ее оставить меня там и позволить мне умереть.
— Вы…
— Когда я упала, то сломала лодыжку, — она жестом указала на свою поврежденную ногу, — и боль была мучительна. Мой муж был мертв. Зачем мне было жить?
— Видимо, Маккензи дала вам смысл жизни.
— Да, а еще ребята и кулинария.
— Те самые мужчины, которые не смогли защитить вас, когда атаковали залудианцы? — рассердился Трейвон.
— Они ничего не могли сделать, — она сразу же встала на защиту своих друзей. — Не погубив себя.
— Тогда они должны были умереть! — взревел Трейвон. Как она могла защищать тех, кто струсил в свое время?
— Зачем? — тихо спросила она. — Что делает мою жизнь более важной, чем их?
— Вы женщина, — мгновенно ответил он, удивив ее своим ответом.
— И что?
— Вы всегда должны быть защищены.
— Даже если это будет означать смерть другого человека?
— Да.
— Это неправильно, — просто сказала она. — Моя жизнь не более важна, чем жизнь мужчины. Теперь даже меньше, когда я получила ранения, у них, по крайней мере, есть шанс на полноценную и продуктивную жизнь.
— А у вас нет? — он пытался понять эту женщину. Она была настолько отличной от тех, кого он знал.
— Нет. Мой муж мертв. Я сознательно отказалась от своей младшей сестры на Земле, и я не могу вернуться, чтобы все исправить.
Она посмотрела в один из маленьких иллюминаторов, молясь лишь о том, чтобы с сестрой все было в порядке, прежде чем взглянуть генералу прямо в глаза.
— Все, что я могу сделать сейчас, это помочь тем, кто помог нам. В этом теперь
— Тем, кого вы обманули.
— Я объяснила причину.
— Я не удовлетворен. Мы, кализианцы, верим в честь и правду, а вы не показали ничего из этого.
— Честь и правда, — Джен внимательно посмотрела на него. — Скажите мне, генерал Рейнер, что бы вы сделали, если бы ситуация изменилась на противоположную? Если бы одна из ваших женщин нуждалась в защите? Смогли бы вы просто слепо доверять самцам вида, о котором вы ничего не знали? Если бы не могли понять, будет ли она в безопасности…
— Нет, — неохотно признал Трейвон, его честь требовала, чтобы он сказал правду. — Но это еще не значит, что я вам верю.
— Зачем мне вредить вам или вашим воинам?
— Потому что мы виновны в том, что вам причинили вред, а ваш супруг был убит.
— Вы думаете, я обвиняю в этом вас?
— Если бы мы были более… Внимательны к этой области нашей Империи, у залудианцев никогда не было бы причин похитить вас.
— Возможно, — Джен не собиралась лгать ему. Если бы кализианцы сделали это, залудианцам не понадобились бы рабы. — Но это не значит, что ганглианцы все равно не похитили бы нас.
— Тоже верно.
— Я беру на себя ответственность за свои действия, генерал, и не хочу навредить вам или вашим воинам. Это нецелесообразно, к тому же повредит моим друзьям и, я уверена, приведет к моей смерти. Я боюсь смерти, я не собираюсь пытаться и намеренно убивать себя. Тодд не хотел бы этого.
— Из-за этого вы хотите помочь нам? — Трейвон знал, что должно быть нечто большее.
— Поэтому и еще потому, что есть шанс, что вы найдете Землю. Если это произойдет, я смогу вернуться домой.
— Понимаю, — поставив локти на стол, он положил подбородок на ладони. — Таким образом, вам выгодно помогать нам.
— Надеюсь, что так, — честно ответила она.
— Еда — дорогой товар в Кализианской Империи.
— Я это уже знаю.
— Но вы хотите, чтобы я доверил ее вам. То, за что мои воины готовы умереть.
— Если они готовы умереть за еду, тогда они должны получить нечто большее, чем то, что получают сейчас.
— О чем вы?
— Ваша еда безвкусна. Пища не должна быть чем-то, что еле пережёвывается. Она должна приносить удовольствие. Чтобы хотелось еще.
— Вы считаете, что можете это сделать? — Трейвон скептически приподнял бровь.
— Да, это то, чем я занималась на Земле, и даже здесь я уже делала это, — уверенно сказала она, — для Нихила и Луола. У вас есть запасы, генерал. Небольшие запасы, но все же я могу сделать их вкусными. Ваши воины будут наслаждаться тем, за что они так упорно сражаются.
Трейвон откинулся назад, размышляя над ее словами. Желание еды? Удовольствие? Для него это были странные и необычные понятия, как и странна и необычна женщина, сидящая перед ним.